Камень. Книга шестая

– Как здоровье? А то слухи ходят, что ты несколько перенапрягся?

– Врут злые языки!

– Да… Похоже, действительно врут. По крайней мере, твой оптимизм тебя не оставил.

– А чего мне в пессимизм впадать? Все живы-здоровы, с близкими моими все в порядке, сестренки опять же в гости пожаловали с любимой бабушкой…

– Рада это слышать, внучок, – покивала она важно. – Может, просьбы какие будут? Пожелания? Ты говори, не стесняйся. Чем смогу, как говорится…

– У меня всё есть, бабушка! – отмахнулся я. – А если чего-нибудь захочется, так я уж сам как-нибудь справлюсь.

– Смотри, мое дело предложить.

– А мое – отказаться.

Нашу с бабушкой легкую пикировку прервали Мария с Варварой, которые наконец прекратили допрос отца и решили то же самое проделать со мной, чем и воспользовалась императрица, вызвав сына на приватный разговор, а меня оставив с сёстрами.

– Так, красавицы, сразу же говорю, что отец вообще здесь ни за что сидит! – сходу заявил я им. – Вернее, из-за меня. А точнее, из-за моего поведения.

Это же самое касается и Михаила Николаевича, и Прохора с Иваном.

Вот уж тут я в очередной раз на себе испытал все проявления женского любопытства, на меня вылились и трогательная забота о моем здоровье, и вопросы про моральное состояние, и предложения по улучшению моего быта и досуга в тюрьме, которые очень быстро сменились деликатными намеками на мой визит в особняк Карамзиных. Оказалось, что бабуля в общих чертах посвятила девочек в суть происходящего и, как и обещала ранее, все вопросы благополучно переадресовала ко мне.

Я же изо всех сил отнекивался, выкручивался, но кое-что все равно рассказал. Больше всего Марию и Варвару, конечно же, интересовало произошедшее с их подружкой, Аней Шереметьевой, которой они не могли дозвониться уже второй день. Описал, опустив при этом разговор с князем Шереметьевым и ту информацию, которую мне выдал по нему сегодня отец.

– Лёша, а когда вас с папой выпускать собираются? – спросила Мария, когда я закончил давать пояснения.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Грозятся устроить очередной совет рода в мою честь. Вот по его итогам и будет понятно, когда меня выпустят. И, сестренки, давайте договоримся сразу, не вздумайте просить за меня деда и бабушку! Договорились?

– Хорошо, – очень неуверенно кивнули они. – Но…

– Никаких «но»! – твердо сказал я. – Сам влетел, и выпутываться буду тоже сам.

***

– Мама, ты зачем девочек привела? – цесаревич раздраженно смотрел на императрицу.