Камень. Книга шестая

А на пороге камеры появились мои сестры, Мария и Варвара, испуганный взгляд которых заметался между отцом и мной. Дед Михаил, Прохор и Иван опять поклонялись, а я обратил внимание на реакцию отца: он задёргался, сделал попытку убрать бутылки со стола, потом выдохнул и натянул улыбку:

– Доченьки, как же я рад вас видеть!

А у Маши с Варей на глазах выступили слёзы, но к отцу они обратились хорошо тренированными твёрдыми голосами:

– Здравствуй, папа! – Они перевели взгляд на меня. – Здравствуй, Алексей!

– Привет, сестренки! – бодренько поприветствовал я их.

Потом Мария с Варварой поздоровались с князем Пожарским и Прохором, которых знали, а вот с Кузьминым их познакомил отец. Через пару минут всех этих формальностей в камере остались только Романовы, в том числе и бабка. Тут уж соблюдать этикет было не перед кем, и Мария с Варварой с ревом кинулись отцу на шею, а через пару минут этому же испытанию подвергся и я.

– Мама, – раздраженно смотрел отец на бабку.

– Они имеют право знать, что происходит в роду, уже взрослые, – как ни в чем не бывало улыбалась императрица. – Да и тебя они хотели увидеть, очень по отцу соскучились. Ты не рад?

– Я рад, что увидел дочек! Но очень злюсь на то, что ты водишь девочек по подобным учреждениям, – возразил отец. – И никакие они ещё не взрослые.

Мария с Варварой, услышав эти слова, быстро отпустили меня и с обидой уставились на родителя:

– Папа, мы уже взрослые! И вообще, бабушка права: мы пришли тебя навестить, а ты нам не рад!

– Да что вы такое говорите?! – вскочил он.

– Ты наш отец! И нам все равно, в каком положении ты находишься! Мы тебя все равно любим!

Я с улыбкой стал наблюдать за трогательным воссоединением семьи, причём было совершенно очевидно, что отец искренне любит дочерей и очень трепетно к ним относится, а они ему отвечают полной взаимностью.

Был ли я рад визиту Марии с Варварой? Конечно! И даже присутствие злобной бабули меня не сильно напрягало. И еще я прекрасно понимал, что по сравнению с отцом нахожусь в более выгодном положении: если в его возрасте оказаться в тюрьме было как-то глупо и унизительно, то вот в мои годы это казалось чуть ли не подвигом.

– Как дела, внучок? – прервала мои умствования императрица.

– Лучше всех, бабушка! – осклабился я.