Камень. Книга пятая

Что ему мешало в любой момент с ней связаться? Да хоть просто на улице подойти и сказать: «Здравствуй, Лесенька, я твой настоящий папка Ваня!» Скажешь, не так?

– Так… – Пафнутьев продолжал сидеть с опущенной головой.

– И я про тоже… – продолжил Белобородов. – Фактически девчонка спокойно выросла в хорошей полной семье с братом и сестрами, получила отличное образование и занимается любимым делом. Чего ещё отцу желать? И смирись уже с тем, что рано или поздно Алексия узнает про своего родного отца. А уж там… – Прохор развёл руками.

 – Как сложится. А ты для нее как был отцом, так им и останешься. Как матерью останется твоя Лизка.

– Да понимаю я всё! – вскочил Пафнутьев. – И знал, что это когда-нибудь произойдёт, но старался об этом не думать! А тут этот еб@ный колдун выскакивает, как из пuzды на лыжах! – он сжал кулаки. – Ты же понимаешь, Петрович, что я всегда хотела Леське другой судьбы, а не работы в Тайной канцелярии! Я что, не имею на это права? Мало я раз на службе чуть ли не сдыхал во славу рода Романовых и империи в целом? Я своих других детей в канцелярию отдал, а Леська там в качестве колдуньи долго не протянет.

Ты статистику смертей колдунов по итогам войны не хуже меня знаешь, и твоя Иринка тому прямое подтверждение! – Пафнутьев осекся. – Прохор, прости… – он сел обратно.

– Отболело, Виталя… – отмахнулся тот.

– А это заявление государя о том, что Леська переходит в подчинение к тебе вместе с Иваном? – продолжил Пафнутьев. – Вернее, в подчинение к Алексею, который постоянно влипает в разные истории? А это мутное покушение на него? Как мне к этому прикажешь относиться?

– Виталя, мне кажется, ты сгущаешь краски, – попытался Прохор успокоить друга.

 – Алексия твоя – девочка уже взрослая и вполне способная за себя постоять, а ты в ней постоянно ребёнка видишь и избыточно опекаешь. Может, тебе попытаться ситуацию как-то отпустить?

– Может быть… – буркнул тот. – Я как раз, когда на киче сидел, много про это думал… Считаешь, я не понимаю, что излишне дочь опекаю? Что мне постоянно докладывают обо всех её передвижениях, встречах, контактах, делают распечатки звонков и перепискок в мессенджерах.

Я так за своими родными детьми не слежу и не переживаю за них, как за Леську…

– Борисыч, может, это у тебя чувство вины перед дочерью? За ее маму? – прищурился Белобородов.

– Может быть… Не знаю, но сделать с собой ничего не могу.

– Короче, Борисыч, моё мнение таково.