Камень. Книга пятая

Честно говоря, я рассчитывал на то, что последнюю запись со мной никак не свяжут и особого ажиотажа вокруг моей скромной персоны не случиться, но, если студенты узнали о моей поездке на границу, сложить два плюс два им особого труда не составит. Я даже нисколько не удивлюсь, что «утекло» не из света, а просто подсуетился мой папаша, запуская в студенческой среде соответствующие слухи, которые работали на «формирование моего общественного имиджа положительного героя». А положительные герои в качестве примера для подражания подданным империи весьма необходимы, особенно в молодом возрасте, когда бурлят гормоны и хочется прогнуть мир под себя, по себе знаю… Надо будет потом с Пафнутьевым на эту тему переговорить – если действовал папаша, то точно руками Тайной канцелярии.

Видя мое нежелание продолжать разговор на эту тему, друзья замолчали, и мы какое-то время просто шли по аллее, ведущей к учебному корпусу, пока Анна как бы между делом не поинтересовалась:

– Алексей, ты, я надеюсь, сегодня в кафе с нами пойдёшь? А то мы с твоего приезда так нормально и не поболтали…

– Обязательно, Анечка, – улыбнулся я.

– Мы дождёмся, – кивнула она и посмотрела на подружек. – Да ведь, девочки?

– Дождёмся, – в свою очередь кивнули те.

– Я за ними прослежу, Алексей, – хмыкнул Долгорукий. – Без тебя никуда не уйдём.

– Конечно не уйдём, – заявила Инга. – Мы ведь действительно с Алексеем за эти дни так нормально поговорить и не сумели. Все вокруг какие-то посторонние личности крутились, да и сам Алексей нас своим вниманием особо не баловал. – Юсупова сделала недовольный вид.

– Обязательно исправлю это досадное недоразумение, Инга. После занятий я только ваш, – пообещал я.

– Ага… – хмыкнул она. – Небось, опять убежишь, сославшись на неотложные дела, а наша Анька расстроится…

Юсупова с Долгорукой покосились на зардевшуюся Шереметьеву, а вот Андрей нахмурился и вздохнул:

– Инга, ты переходишь границы приличий.

– Никаких границ я не переходила… – буркнул Юсупова. – Анька, прости…

– Ничего страшно, Инга, – делано равнодушно отмахнулась Шереметьева. – Забыли.

А у меня, как на ужине с Печорскими, возникло огромное желание просто сбежать от этого разговора.