Камень. Книга десятая

 – Хочу напомнить, государь, что именно после этого рейда я посоветовал тебе обратить внимание на главного среди твоих прокурорских ревизоров, старшего советника юстиции Вонцовского, который на сегодняшний день дослужился до главного военного прокурора империи.

– Который после тех событий тоже тебя почитает за отца родного! – император заметно сбавил тон. – Прямо культ личности какой-то сделали из нашего генерала Пожарского! Везде у нашего князя дружки, должнички, давние приятели с сослуживцами! Всю империю окутал своей сетью, а сам сидит в центре, как тот паук, и ловит малейшие колебания нитей! Никакой контрразведки не надо с нашим генералом Пожарским! У него везде свои людишки есть, которые предупредят, ежели что! А с внуком наш геройский генерал справиться не может! А тот внучок творит что захочет!

Князь откашлялся:

– Государь, при всем уважении! Во-первых, в ситуации с Савойскими внук лишь предложил самое эффективное решение проблемы, исходя из имеющейся у него информации и наличных средств воздействия; а во-вторых, по характеру и темпераменту Лешка является полной твоей копией, вот вы с ним постоянно и грызетесь.

Князь, не дожидаясь разрешения, уселся обратно под раздраженным взглядом императора, который через какое-то время опять фыркнул:

– Не зря мой покойный отец тебя, Мишаня, заставлял за нами с Вовой приглядывать… Умеешь ты парой фраз все по местам расставить.

– Слушаю, государь!

– Прими извинения, погорячился. Присаживайся. – Император перевел взгляд на колдуна: – Кузьмин, мы следим за тобой! Денно и нощно. Присаживайся. И ты, Саша… А ты, Лешка, – царственный дед заметно успокоился, – забудь пока про массовый геноцид Савойских, мы с ними по-другому вопрос попытаемся решить. И прошу тебя, – он поморщился, – нет, умоляю, никаких резких движений и в отношении испанцев, и кого-либо еще без согласования с нами.

– Постараюсь, государь, – кивнул я.

– Ладно, идем дальше…

Дальше разговор за столом пошел про взятые Романовыми обязательства по развлечению присутствующих в Монако царственных особ, а я в очередной раз подивился тому, как царственный дед взбодрил всех за очень короткий промежуток времени. И, что характерно, никто на него не обиделся! Даже я: подумаешь, полная отморозь и маньяк – из уст императора это звучало чуть ли не комплиментом.