Солярис

Он отвернулся к стене, как будто не хотел, чтобы я видел его лицо, и барабанил пальцами по металлической перегородке. Я посмотрел на его руки. На них уже не было следов крови. Вдруг меня осенило.

– Эта особа реальна, – сказал я тихо, почти шепотом, как бы открывая тайну, которую могли подслушать. – Да? До нее можно дотронуться. Можно ее ранить… Последний раз ты видел ее сегодня.

– Откуда ты знаешь?

Он не повернулся. Стоял у самой стены, касаясь ее грудью.

– Перед тем как я прилетел? Совсем незадолго?..

Снаут сжался как от удара.

– Ты! – выкрикнул он. – Кто ТЫ такой?!

Казалось, он сейчас бросится на меня. Этого я не ожидал. Все шло кувырком. Он не верил, что я тот, за кого себя выдаю. Что это могло значить? Снаут смотрел на меня с ужасом. Что это, психоз? Отравление? Все было возможно. Но ведь я видел ее, это страшилище… Может быть, я и сам… тоже?..

– Кто это был? – спросил я.

Мой вопрос успокоил его. Некоторое время он смотрел на меня испытующе, как будто еще не доверяя мне.

Снаут медленно сел в кресло и стиснул голову руками.

– Что здесь происходит?.. – сказал он тихо. – Бред…

– Кто это был? – снова спросил я.

– Если ты не знаешь… – буркнул он.

– То что?

– Ничего.

– Снаут, – сказал я, – мы достаточно далеко от дома. Давай в открытую. И так все запутано…

– Чего ты хочешь?

– Чтобы ты сказал, кого видел.

– А ты? – спросил он подозрительно.

– Хитришь? Сказать тебе, и ты скажешь мне. Можешь не беспокоиться. Я тебя не буду считать помешанным, знаю…

– Помешанным! О господи! – Он попытался засмеяться. – Но ведь ты же ничего, совсем ничего… Это было бы спасением… Если бы он хоть на секунду поверил, что это помешательство, он бы не сделал этого, он бы жил.

– Значит, то, что написано в протоколе о нервном расстройстве, – ложь?

– Конечно.

– Почему же ты не написал правду?

– Почему?.. – повторил он.

Снова я был в тупике и ничего не понимал.

– Где автоматы? – спросил я.

– На складах. Мы закрыли их все, кроме тех, которые обслуживают полеты.

– Почему?

Он снова не ответил.

– Не скажешь?

– Не могу.

В этом было что-то, чего я никак не мог ухватить. Может быть, пойти наверх, к Сарториусу? Вдруг я вспомнил записку и подумал, что это сейчас самое главное.