Аллея всех храбрецов

А на сдаточные приехала куча народа: из министерства и генералы всякие. Слова говорили: мол, первый в мире и прочее. Затем был пуск, двигатель загудел, а потом: хрю-хрю хрюкает. У всех лица строгие, а тут расплываются. А нашим не до шуточек. Нерасчётный режим.

И что? Отменили испытания. А на повторных он совсем прекратил работу: передавили ресурс клапанов. Отказал на испытаниях. А на отладках отлично работал. Как говорится, эффект присутствия, объективный закон «паскуда», визит-эффект.

Вася – ходячая история фирмы.

Он начинал, когда изо всей материальной части фирмы и был единственный стенд и нынешние академики и профессора ели и спали возле него, бегали, суетились, ругались из-за деталей. Потом всё изменилось, появились новые люди, а Васю по-прежнему, несмотря на серебряные виски называли Васей и Мешком Сказок. Но рассказывал он далеко не всем. Семёнову рассказывал, и когда тот слушал, у него было умное и внимательное лицо.

Теперь повсеместно стало известно, что Вася занялся «Узором».

«Приделали „Узору“ ноги, – комментировали „сапоги“. – Вася кому угодно плешь проест».

– Народы, – заходил Вася, – с виду уважаемые, а по делу – тягомотники. Как вас на дело подвинуть?

– Вася, – отвечали ему, – кончайте заниматься ерундой.

– А это, – рассуждал Вася, – как взглянуть. При объединении «Марсов» и «Венер», помнится, вы тоже выкаблучивались, говорили: вместо прекрасных объектов – ублюдок и рахит. А ныне «гибрид» для вас чуть ли не верхом совершенства.

– Очень просто, – возражали «сапоги», – скажем, у вас рождается дитя, и вы обязаны его полюбить, а не привередничать.

– Вам и предлагается – полюбить «Узор». Ей богу – чудаки. Свои же двигатели и полное право их совершенствовать.

– И на здоровье – совершенствуйте, но не лезьте на борт. Не охота на ваши выдумки тратить жизнь. Ведь как это? Мелькает что-то перед глазами и думаешь «важное-неважное», а это ничто иное, как твоя жизнь.

– Жить нужно так, – балаганил Игунин, – словно остался один год.

– День.

– Нет, год. Не меньше десяти месяцев, не то прожигание жизни пойдёт.

– Выходит, – резюмировал Вася, – задумали тянуть резину?

– Объясняю, в ваших же двигателистских терминах: датчик поставлен в камеру и затянулся импульс последействия.

– В камеру?

– В комнату.

«Это обо мне они. Паршиво-то как, – мучился Мокашов, – и зачем он согласился сесть в их комнату?»

– Называют датчиком, – жаловался он Вадиму.