Аниматор

Какой из Березина предприниматель? Всю жизнь в генетике – и, бац, ресторан! А потом думаю, чем черт не шутит… Пути-то господни… Вот меня возьми! Сами же знаете, я всю жизнь в органах оттарабанил. О бизнесе даже не помышлял! А теперь я кто, спрашивается? А? – Он развел руками, обводя всех взглядом.

– Вы – отец наш родной, – хихикнул Михаил. – Я предлагаю тост за здоровье Игоря Ефимовича.

– Наливай, – Володин махнул рукой.

– Трудно такой махиной управлять? – спросил Михаил Володина, разливая.

– Хех! Вот когда ты берешь урода с калашом в квартире, полной детей, а у тебя клинит патрон… тут да, немного трудновато, – осклабился Володин.

– Ваше здоровье, – сказал Андрей.

Все чокнулись с Володиным, и выпили.

– Ты, кстати, не переживай, – сказал он Андрею, хрумкая огурчиком. – Все ваши условия по аренде остаются в силе. И по кредиту тоже. Все, как с отцом договорились. Пять лет. Так что вставай на ноги, разворачивайся. Если помощь нужна – дорогу знаешь.

– Спасибо, – сказал Андрей.

Володин снова обнял Андрея за плечи и встряхнул.

– Ты ж мне как родной, Андрейка! – сказал Володин. – Я тебя вот с таких размеров помню… – Он опустил ладонь ниже кромки стола. – А чего ты, кстати, Пашку не пригласил?

Воцарилась пауза. Андрей жевал ломтик сыра.

– Я думал, позовешь. А? – сказал Володин. – Так все еще и не общаетесь? Родная же кровь.

– Кровь-то она кровь… – пробормотал Андрей. – Не знаю я… У него своя жизнь, у меня своя. Да и уехал он из города, думаю.

На него вдруг нахлынули воспоминания трехмесячной давности. Зал ресторана стал таять, уступая место ветреному мартовскому кладбищу. Вместо тополиного пуха в воздухе витали крупные снежинки и падали на свежий холмик земли и мраморный обелиск в цветах.

Павел курил, глядя задумчиво в туман. Куда-то в заснеженную даль, прямо сквозь толпу людей, пришедших к отцу в последний раз. Андрей стоял рядом, ежась от холода в легком пальто. Разговор у них не клеился.

Андрей смотрел на профиль брата и все пытался вспомнить, как давно он не видел его, но даты путались в голове. Может, из-за того, что он не спал всю ночь накануне. Неужели, уже два года прошло? Ему подумалось, что горе должно сближать людей, что в такие моменты люди способны простить друг другу многое… Но ничего не шевелилось в груди, когда он смотрел на костлявое небритое лицо Пашки, на его тощую длиннорукую фигуру и черные кудри с седой прядью.