Страшные сказки

Ее зовут Рая.

Какие-то члены нашей «Избушки» показывали на нее мизинцем, но Игорь указал правильно, то есть указательным пальцем, как и положено по правилам хорошего моветона. Ведь воспитанный тип, пусть и не от мира сего.

Шедший вблизи от нас мой вечно насмешливый подросток Костя разворчался по поводу Игоря:

– Мама, да он полное шизо! Птица – его девушка. Зачем мы вообще сюда приехали?

К счастью, Игорь явно не расслышал этой фразы. Он, казалось, жил словно бы вообще в другой, параллельной реальности, где девушки легко превращаются в розовых цапель.

– Рая так Рая, тебе жалко, что человек так назвал птицу? Ты вот своего попугая назвал Монморанси, и ему трудно это имя повторять. Назвал бы Петрушей, – я пыталась слегка пришикнуть на него. – Здесь русские все немножко странные. Это специфика эмиграции. Вы же сами вчера с Егоркой на эту тему переписывались в МСН. И мы с тобой странные, и папа. Это планида наша такая.

– Откуда ты знаешь про МСН? И не трогай папу.

– На МСН ты с моего ноута писал, я поневоле видела.

– Блин! Шпионка!

– Блин – это не междометие для человека из хорошего общества. Это язык быдла, все эти блины…

– Быдла?! Значит, ты социальный расист!

– Я-то пусть социальный расист, а ты мной не руководи, пожалуйста. «Звеньевой рукой водил, нами он руководил». И, презирая Игоря, ты сам аттестуешь себя социальным расистом.

– Ну вот! Пусть мы и странные – не факт. Ты странная на самом деле, а я не странный. Ну давай на обратном пути от него отсядем.

Пришлось так и сделать. Костя упорный донельзя, весь в папу. И я уступила ему еще и потому, что хотела похвалить его за то, что он не произнес ни одной французской фразы за все время общения со мной.

Этот день был восьмое марта, его мы потом и отметили малым коллективом «Избушки» в каком-то скромном приморском кафе. Игоря перед кафе как ветром сдуло – наверное, ни одного лишнего еврика в кармане. Я только помахала ему рукой, смущенно и незаметно от Кости.

А поздним вечером вдруг подумала, что он – тот самый Игорь Хавкин, который расплевался с некоей Сусанной Георгиевной, «Сузи», как ее тут запанибрата звали. Сусанна была истовой прихожанкой старокалендаристской православной церкви. Да, эта церковь была православной, но в своем роде сектантской, оторвавшейся от матери-церкви еще в 1927 году. За незнанием других местных церквей, я натолкнулась по прибытии из России именно на эту церковь.