Беспамятники. Женщина на стене

Повезло, так повезло, – пробурчал Савва, осматривая своё пристанище на семь дней.

Узкая лавка, на которой можно было только сидеть, зарешёченное окно под потолком, полка с книгами, каменный холодный пол с подозрительными пятнами и такие же стены старой казармы, ведро для справления естественных нужд – вот и всё убранство. Хлопнула крышка смотрового окошка. Руки охранника поставили кувшин с водой и буханку серого хлеба. Савва забрал сухой паёк и положил его на лавку.

– Посмотрим, что здесь можно почитать, – сказал Савва, снимая с полки самую толстую книгу, полистал её и поставил на место.

Это оказалась Библия Новой Церкви. Её Савва изучил ещё в школе. Читать он полюбил после одиннадцати лет, когда стал памятником. На полке нашлись также и хорошие экземпляры – книги из далёкого прошлого, про жизнь до пандемии, или как говорят церковники – кары небесной, когда люди за грехи потеряли память, и человечество погрузилось в Новое Средневековье.

– Эй, жених недоделанный!

Юноша встрепенулся. Знакомый голос! Савва подтащил лавку к окошку и встал на неё на цыпочках.

Хорошо, что он высокий и может дотянуться до самого верха. Внизу, под окном стоял его низкорослый друг с копной непослушных волос. Конечно же, это был Илья Бутырский.

– Держи, ловелас! – сказал Илья и подкинул к окну свёрток.

Савва поймал его и понюхал. Из свёртка пахло домашней колбасой. Неделя на гауптвахте будет не такой грустной, какой могла бы быть.

– От баб всё зло, – сказал Илья. – Никогда не понимал этих подвигов ради женщин.

Вот охота тебе причиндалы морозить в камере? Сейчас пошли бы с тобой, погуляли у моря с бутылочкой вина.

– Ты ничего не понимаешь в любви, – ответил Савва. – А за колбасу спасибо! Завтра придёшь?

– А куда я денусь? – пожал плечами Илья.

Бутырский ушёл в расположение третьего полка. Он не такой лох, как его приятель. Он не собирается нарушать устав. Стрелков третьего полка расселили на окраине Христополя. На узкой улочке жались друг к другу трёхэтажные дома, окрашенные в диковинные цвета – бордовые, оранжевые, болотные, фиолетовые.

В каждом доме располагалась одна рота. Дружинники в шутку стали называть друг друга по цвету – зелёная, малиновая рота.

Савва Куницын и Илья Бутырский жили в оранжевом доме, на первом этаже которого устроился и полковник. Ухо Бутырского, проходящего мимо его апартаментов, зацепилось за знакомые слова. Он даже потянулся этим ухом к двери командира.

– Суицид или убийство? Нужно срочно дать ответ.