Последний сын графа

При его виде женщины говорили:

– Мой бог!

И даже бог не мог винить их в нечистых мыслях. Ведь это бог создал Раджу таким. На самом деле, его звали Хадиб Фарух, но семинарская кличка прилипла намертво. Мысленно, я звала его только так. Раджа по природе был бабником, и я имела на его счет планы, но… Ральф прочел мои мысли и с другом поговорил. Филипп, я подозревала, тоже.

– Ты потрясающе красивая женщина, – сказал мне Хадиб, – но я очень плохо переношу физическую боль.

Сказал просто так, без всяких намеков.

Мысль, что мое желание написано у меня на лбу, просто убивала. И мысль, что это сказал мне мой собственный отец!

Я шла одна. С глухой собакой, весом в полтора моих веса, которая меня абсолютно не признавала! Точнее, не просто шла, а нарезала резкие и четкие виражи: завидев что-нибудь интересное, Герцог мощно и уверенно рассекал грудью воздух, таща меня за собой, а я беспомощно цеплялась за его ногу, чтобы хоть немного притормозить.

Когда его вел отец, он шел головой назад, словно крайний конь в русской тройке, как на картинах у Себастьяна. Когда его вела я, это Герцог решал, какую из мосек проигнорировать, а на какую рявкнуть, обдав слюной.

Это было несправедливо: ведь я спасла его. Но Герцог точно так же на все забил, едва только чуть отъелся и оклемался. Теперь его богом был мой отец. А я – всего лишь дочерью бога, которую нужно было оберегать, но слушаться – вовсе не обязательно.

Умудрившись опередить его, – чуть ли не перепрыгнув, как через «козла» на уроках спорта, – я ухватила Герцога за ошейник и повела, дразня салфеткой из-под мороженного. Именно Герцог окончательно помог мне понять, как мало для сильных и здоровых парней, значит прошлое, в котором женщина спасает их от Судьбы.

Потеряв интерес к салфетке, Герцог вдруг сделал очередной вираж, радостно гавкнул и резко сел, яростно стуча хвостом по черным мраморным плитам.

– Верена, – укоризненно поморщился он и весь сжался, как будто бы в панцирь спрятался. Какого черта ты вытворяешь? Я по всему Променаду тебя ищу.

Он вырвал у меня поводок, и я с облегчением уступила.

– Ну, вот ты меня нашел, – уши пылали, как два костра возле черепа. – Давай опять делать вид, что все хорошо, хотя все так плохо.

– Не будь ты моей дочерью, я бы не просто хотел тебя, я бы сбежал с тобой, – выдал отец.