Норковая Шуба

Наша собака, в то время у нас был толстый ньюф, валялась тут же под кондиционером. Иногда пес вставал, чтобы поздороваться с людьми. Кстати, к Васе он никогда не вставал, только лениво поворачивал голову и широко и громко зевал. И вот это, конечно, снова пробудило у меня подозрения.

На моей памяти все мужчины, которых моя собака игнорировала, в скором времени исчезали из моего поля зрения. Нет, это не закон и даже не примета… Это так, мое небрежное обобщение. Куда бы мог исчезнуть Вася? У него с нашей фирмой был ежегодный контракт, и в нашем офисе он чувствовал себя как дома.

Он вытягивал ноги перед телевизором, и наша любимая секретарша Олечка поила его кофеем. Разговоры заводил невинные, и очень даже типичные для молодого отца. Вася беспокоился, что наследник у него слабовато поправляется, а Олечка и все наши семейные сотрудники его успокаивали:

– Вырастет твой наследник, никуда не денется.

Вася спрашивал, почему ребенок много плачет, почему не лежит спокойно в кроватке. И тут ему находили утешенье:

– Весь в папу, весь в папу.

– А, может быть, нужно сменить кроватку? – Вася был в таких делах жутко наивен.

– Не поможет, – ему говорили.

Вася смотрел на часы, говорил, что ему «пора, пора», но оставался еще на минутку.

– Хотел с вами посоветоваться, – он говорил серьезным деловым тоном. – Что вы думаете по поводу памперсов?

О! Памперсы! Это была горячая тема, тут всегда было о чем поспорить. Вася покупал своему говнюку самые дорогие английские памперсы.

Во время этих разговоров он несколько раз прерывался, чтобы ответить на звонки из своего офиса. «Еду, еду», – говорил он, кивая в декольте нашей любимой секретарши, но с дивана не двигался.

– Молоко! – он вспоминал. – Что-то как-то меня это все беспокоит…

Вася беспокоился, что у его жены, у легендарной Люси Натыкач, молока недостаточно, и спрашивал знающих людей, чем лучше побаловать кормящую женщину.

– Вася, – махала ручкой наша любимая секретарша, – как ты балуешь свою жену… Я ей завидую!

Моя прекрасная собака зевала на всю на эту свистопляску, через час после кофея пес вставал и покидал собрание. Он сам открывал себе дверь: нажимал лапой ручку и толкал головой.