Эффект Пигмалиона

– Да заживет на ней все, как на собаке! Тоже мне, повод психовать. Твоей Галатеи сейчас даже нет в теле, осталась только та часть, которая отвечает за основные жизненные функции. Она действует на автомате, ничего не чувствует, не видит, не слышит и вообще не запомнит эти несколько часов. Поэтому не ной! Сосредоточься на охоте! В этот раз тебе придется действовать одному, собственно, я тебя искал, чтобы это сказать. Меня срочно вызывают в Рим, у них там очередное ЧП вселенского масштаба. Так что noblesse oblige[7 - Положение обязывает (лат.

)], и все такое прочее…

– Вы уезжаете? – каталонец посмотрел на него в полном недоумении. Монсеньор никогда не уезжал во время охоты, потому что его мастер, хотя и был наделен множеством необычных способностей, все-таки не мог оказать существенного влияния на тонкую ткань пространства, чтобы запустить цепочку событий. – Сейчас?

– Да. И вполне возможно, что я окажусь вне зоны доступа, поэтому важно, чтобы ты придерживался плана и импровизировал по ситуации, но без фанатизма.

Мимо прошла женщина в длинном темно-коричневом платье и белом платке. Такие носили работницы, помогавшие монахиням по хозяйству. Ее лица не видно было из-за высокой стопки тарелок. Салафия подождал, пока она скроется из виду, и продолжил:

– Все, как договаривались. Поболтаешь с ней немножко, подкинешь несколько детских воспоминаний, а потом невзначай предложишь полистать дневник своей покойной матушки. Я туда уже добавил нужные зацепки, чтобы ее память постепенно восстановилась.

До моего приезда она обязательно вспомнит все свои грешки, а если вдруг будет туго соображать, поможешь ей, это ты хорошо умеешь.

– Но, монсеньор, что я ей могу сказать? Я же о ней вообще ничего не знаю, кроме отдельных эпизодов из ранней юности! Просветите меня хоть немного! Имя настоящее хотя бы назовите. Она ведь на самом деле никакая не Маргарита!

– Нет, – отрезал монсеньор. – Ничего сверх сказанного тебе знать не нужно.

– Но почему?

– Потому что ты, Джулио, в последний раз ее видел, когда ей было пятнадцать.

Если ты перепутаешь что-нибудь и ляпнешь то, чего знать никак не мог, весь наш план полетит к чертям. Ты не умеешь лгать так же безупречно, как я, поэтому ограничимся детством и отрочеством. А все остальное есть в дневнике. Мне пора, через три часа у меня вылет из Милана.

Старик уже собрался было уходить, но Федерико схватил его за руку.

– Монсеньор, но имя-то почему нельзя? – спросил он, умоляюще поглядев на патрона.