Пасть

Диана пять минут молча и с каким-то внутренним содроганием наблюдала за попытками зуба сбежать с её ладони. Тот целенаправленно полз в одну сторону.

Чей это зуб? Зачем его прислали Диане, да и ей ли вообще предназначалось послание? И, конечно, главный вопрос: как он мог двигаться? Это ведь не жучок какой-то с лапками, в самом деле!

На время бросив скверное содержимое посылки на блюдце, Диана вернулась к конверту. Внутри так ничего и не нашлось. Женщина категорически не понимала происходящего. Зуб, что двигался сам собой.

Чертовщина какая-то, честное слово! Либо чья-то безумно глупая шутка.

На блюдце зуб шевелиться отказывался. Покорно лежал на месте, но, стоило Диане вновь взять его в руки, сразу оживал. Какое-то время понаблюдав за странной вещицей, перекладывая её с места на место, Диана пропустила тот момент, когда в замке входной двери застрекотал поворачиваемый ключ. Яна пришла с работы на обед.

Не особенно отдавая себе отчёт в действиях, Диана бросила зуб на блюдце и торопливо спрятала его в выдвижной ящик обеденного стола.

После прикрыла всё уголком скатерти и сделала вид, что внимательно изучает рекламу пластиковых окон.

– Мам, я дома! – звонко крикнула Яна, разулась, вымыла руки и только после этого появилась на кухне.

– Ты опять брала такси от работы? Яна, это ведь страшно дорого, – мягко пожурила дочь Диана, тем не менее послушно подставляя щёки под поцелуи.

– Зато быстро. Я смогу больше времени провести с тобой, накормить тебя полноценным обедом.

– Я и сама справлюсь, – уязвлённо заметила Диана, торопливо разгрызая остатки мятного леденца.

– Знаю я, как ты справишься! Опять до вечера только сушки сосать будешь и конфеты, – озорно улыбнулась Яна, поправив на носу вечно сползавшие очки.

– А что делать?.. Аппетита ведь нет.

– Ничего! Сейчас появится! – не терпящим возражений тоном припечатала дочка и накинула поверх белой фирменной рубашки кухонный фартук, крепко стянув завязки. Будто и не была она уже давно взрослой умудрённой жизнью спокойной женщиной, а всё ещё оставалась той настырной девчонкой-школьницей, какой её так хорошо помнила мама.

Упорной до одурения, с самых начальных классов больше всего на свете любившую ставить перед собой недостижимые цели и достигать их – всё, лишь бы мать могла ей по праву гордиться.

И, кажется, даже эту безнадёжную болезнь Дианы дочь воспринимала исключительно как очередную невыполнимую задачу, своего рода личный вызов её настойчивости.