Тимьян и клевер

– Простой воды? – удивился мистер Барри. – Не эля, не морса… Хотите, чаю сделаем? Мы, конечно, не шикуем, но ради гостя…

– Нет, спасибо, – вежливо отказался Киллиан. – Это, м-м, гейс, чтоб поймать вора. Зарок такой. Не пить ничего, кроме воды.

– Ну, будет вам вода, – развёл руками Фергюс Барри.

Кувшин с питьём Киллиану поднесла Маргарет, преданно глядя бессмысленно-ясными глазами. Эмили Ли посматривала насмешливо, уловимо напоминая этим Айвора.

«Вода как вода, – решил Киллиан, принюхавшись. – В конце концов, не помирать же от жажды.

Перед тем, как расположиться на ступенях на ночь, он наведался на кухню, к очагу, и подложил в миску у очага к ломтю свежего хлеба маленький пирожок, испечённый утром Нив.

– Не враг я сему дому, но друг, – прошептал Киллиан на четыре угла и только потом присоединился к Джону.

Они разговаривали, чтоб скоротать время – больше о том, как прошла свадьба с Анной и что было на столах. А потом вдруг Джон прямо на половине фразы умолк, улыбнулся глупо, что-то забормотал и потихоньку сполз, сворачиваясь калачиком на полу.

«Колдовство».

Он чувствовал, как сквозь забытьё пытается до него достучаться кто-то – уродливый толстенький старичок в одежде из разноцветных лоскутов. Он тянул Киллиана за рукав и пищал что-то, а красивый женский голос напевал:

Как по ниточке, да по беленькой

Эль течёт, словно яркий мёд,

А по ниточке, да по синенькой

Холодная водица катится…

Киллиан не мог и веки толком разомкнуть, не то, что пошевелиться, и вскоре снова провалился в сон.

А утром всё было так же, как и вчера – похмелье, тягостное объяснение с мистером Барри, беспощадное майское солнце – и хохочущий Айвор.

– И как, рассказал нанимателю про колдунью-певицу? – поинтересовался он, хорошенько окатив компаньона холодной водой. Киллиан, излеченный от похмелья, но мокрый до нитки, продрогший и злой, мысленно начинял приготовленный Нив пирог отборной рябиной.

– Нет.

– Почему? – заинтересованно сощурился фейри. В растрёпанных волосах его застряли клочки сухой травы и почему-то яблоневые лепестки, хотя сады отцвели уже давно. – Думаешь, та колдунья – красотка, и в благодарность за молчание она одарит тебя поцелуем?

– Тьфу на тебя, – от души высказался Киллиан и отвернулся, направившись к дому. – Нет, не думаю.