Тимьян и клевер

Но, во-первых, мистер Барри мне не особенно нравится, а во-вторых, я что-то чувствую.

– Хорошие предчувствия, плохие? – Айвор забежал вперёд, чтобы видеть выражение лица компаньона. – Не поделишься?

– А ты поделишься секретом, как остаться сторожить подвал, но не опьянеть?

– Не пить, – мгновенно посерьёзнел Айвор. – И не есть ничего. Самый верный способ. На тебя не порчу навели, тебя опоили – уж это я точно могу сказать.

– Да, по ощущениям на колдовство это не похоже, – согласился Киллиан и чихнул. Мокрая ткань неприятно липла к телу.

Мысленно извинившись перед Нив за мокрые следы на полу, Киллиан, перескакивая через ступеньки, взбежал по лестнице и закрылся в своей комнате, а затем скинул мокрый пиджак, брюки и полез в комод за сухой сменой одежды. Айвор прошёл сквозь запертую дверь, словно не заметив её, и уселся на подоконнике, с любопытством наблюдая за компаньоном.

– Ты что-то уронил, – сообщил он доброжелательно, когда Киллиан, кое-как растёршись покрывалом, влез в чистую рубашку.

– Да? – удивился Киллиан и торопливо одёрнул подол. На полу, рядом с мокрыми брюками, лежала маленькая, с мизинец, тисовая веточка-рогатка на простой суровой нитке. – А, действительно… Спасибо.

– Не снимай оберег, – тихо попросил Айвор и, отвернувшись к окну, продолжил с натужной весёлостью: – Так что с твоими предчувствиями? Чуешь свою судьбу среди девиц Барри?

– По большей части они уже не девицы, а жёны, – фыркнул Киллиан, заправляя амулет под рубашку.

– Мы своё возьмём, не переживай, – повернувшись, подмигнул заговорщически Айвор. – А что до твоего опьянения… Есть у меня идейка. Но без помощи Нив не обойдёмся. Уговоришь нашу красавицу принять облик келпи?

– Попробую, – вздохнул Киллиан.

Нив, раздосадованная после внеурочной уборки, сперва и слышать не хотела ни о каких превращениях. Но потом, выслушав рассказ о чудесах в доме Барри, смягчилась.

– Похмелье, – изрекла она задумчиво, – штука жестокая. Помнится, братья рассказывали, как раз батяня мой уволок в реку проезжего рыцаря в полном доспехе. Как деревенские потом ту жестянку со дна доставали – ой, со смеху околеешь! А им, видать, не до смеху было. Сперва взяли они кнуты – и ну по реке лупить! А батяня мой знай себе в омуте сидит и ржёт, что твой конь. Ну, тогда поняли мужики, что так его не пронять, и загоревали.