Остров мужества

 – Ванюшка то, стало быть, вовсе замёрз, – договорил он мягче.

– Мало мало замёрз, тятя, – отозвался детский голос.

Мальчик лет десяти проворно соскочил с нар. Лицо его было обморожено, кожа стянулась и потемнела, как и у взрослых, но большие глаза смотрели ещё по детски доверчиво, а обветренные губы вот вот готовы были улыбнуться. Он посмотрел на отца и, правда, чуть не улыбнулся, да вовремя сдержался: не такой обычай у поморов, отец – старшой, не ровня мальчишке, с ним шутки шутить не положено.

– Замёрз, тятя, – повторил он уже степенно, как полагается.

Проворно скинув рукавицы, он дунул на пальцы и широко взмахнул руками.

– Вот и добро, – отозвался отец, наблюдая за ним с видимым удовольствием. – Не та спина у груманланов, чтоб бояться океанов, верно я говорю? – пошутил он, вспомнив старую поморскую поговорку.

– Верно, – откликнулся мальчик и просиял в улыбке, видно, только и ждал отцова одобрения. – А ну, глянь, я ещё и не так могу…

На этот раз руки его размахнулись так широко, что сбили шапку с головы медленно поднимавшегося с нар человека.

– Ой! – охнул он и схватился за грудь.

А человек, усевшись на краешек нар, глубоко нахлобучил шапку на голову и остался сидеть, уставившись сердитыми маленькими глазками на какую то точку в полу.

– Размахался, словно с радости, – проворчал он раздражённо, – нашёл чему радоваться.

– Я не понарошку, дядя Фёдор, не серчай, – смущённо отозвался мальчик. Но на волю выходить не собирался. Тихонько потирая застывшие пальцы, он теперь не сводил глаз с кудрявого высокого парня, чуть пониже самого кормщика. Едва поднявшись с нар, тот живо схватил лежавшее рядом ружьё, любовно, точно за ночь о нём соскучился, погладил длинный ствол, из за пазухи вытащил маленький кожаный мешочек.

– Руки завязки не держат, шибко замёрзли, – пожаловался он, – а ну спробую.

– Я сейчас, Стёпа, – заторопился мальчик. – А ты на пальцы подуй, подуй, вот как я.

Он старательно захлопотал около мешочка, по ребячьи обрадовался, когда удалось развязать затянувшийся ремешок.

– Держи кремень то, – торопил он. – А кремень – гляди, от пазухи ещё тёплый, ставь, покуда не застыл.

– И вправду, помощник, – усмехнулся Степан.