Магнолии были свежи

Джон ожидал вспышки негодования, и уже приготовился говорить, что он, конечно, считает по-другому, и что миссис Стоунбрук, всеми уважаемая гран-дама, никогда бы не решилась на подобное, однако Мадаленна только усмехнулась и стянула с рук резиновые перчатки.

– Это неправда, Джон. Бабушка ненавидит цветы. Так что, «Клуб садоводов» может быть спокоен, так и передай.

– Мэдди, – спохватился Джон. – Я бы никогда в жизни так не подумал на твою бабушку.

– А зря. – тихо проговорила она и направилась к рукомойнику; за время работы она сама стала похожа на луковицу цветка.

Джон старательно вытащил мыло и спокойно ждал, пока та намылит лицо и руки до локтей, и звук шумящей воды как-то так успокоил внезапно Мадаленну, что она вдруг стремительно вздохнула и почувствовала, как с груди у нее сняли что-то тяжелое. Ей снова возвращаться в этот дом, но, во всяком случае, ей было куда сбежать.

– Просто все так говорят в городе, и я решил, что тебе нужно об этом знать.

– Спасибо, Джон.

– Лучше ты услышишь от меня, чем от какого-то идиота.

– Конечно.

Мадаленна насухо вытерлась полотенцем и, не глядя, провела по волосам расческой. За волосы она была спокойна всегда. Она могла испачкаться в грязи, могла разодрать платье, но вот ее прическа никогда не подводила, и стоило ей пригладить локоны, как те ложились аккуратными волнами. Многие стриглись под Тейлор или Пауэлл, но Мадаленна не хотела. Она гордилась своими длинными волосами, которые струились вдоль спины, и аккуратно укладывала их в простую косу.

– Просто многие не понимают, почему ты так много тут проводишь времени. – осторожно проговорил Джон. – Вот и начинают придумывать всякие небылицы.

Джон тоже не знал, почему все выходные Мадаленна пропадала здесь, около полуразвалившейся беседки и старой сторожки, и таким образом пытался выведать причину. Мадаленна все это понимала, но это не раздражало ее, а только удивляло. Почему люди так любят проникать в чужие тайны, разве их собственных секретов им не хватает? На это мама всегда только улыбалась, а Бабушка презрительно сопела, и ответа на этот вопрос она так и не получила.

– Мистер Смитон не молодеет, Джон. Ему нужен кто-то, кто будет заботиться о нем.

– Так пусть согласится на опеку! – воскликнул Джон. – Наш клуб как раз организует неделю помощи пожилым.

– Ему нужна не одна неделя.

– Так это только на первое время. – увлеченно заговорил Джон; всяческие университетские клубы были его слабостью.