Магнолии были свежи

 – А не позвать ли мне его на осенний прием? Миссис Энсо как раз хотела с кем-то поговорить об искусстве…

– Нет! – воскликнула Мадаленна.

Это было слишком. Она не могла позволить ему познакомиться с Бабушкой, тогда бы это означало, что она потеряла бы его навсегда. Мадаленна старалась не думать, почему ей внезапно стало важно, чтобы мистер Гилберт думал о ней хорошо, да и вообще почему ей вдруг стал важен мистер Гилберт – на подобное самоистязание у нее были отведены бессонные ночи – но она знала точно, что если он перешагнет порог Стоунбрукмэнор, произойдет нечто ужасное и необратимое.

– Как будто я тебя спрашивала, – фыркнула Хильда. – Напомню, моя дорогая, что твое мнение не нужно. Был бы здесь Эдвард, он бы напомнил, как тебе нужно вести со старшими.

Облик мистера Гилберта и грядущей катастрофы растаял перед наступавшим счастьем, и Мадаленне пришлось отвернуться, чтобы скрыть просиявшую улыбку. Пусть Хильда сейчас ворчит, пусть говорит что угодно, но Эдвард, ее отец, скоро приедет, и тогда все станет хорошо.

– Мэдди, ты садишься в машину? – проскрипела Бабушка, и Аньеза распахнула входную дверь.

Нет, как бы Мадаленна не любила маму и не понимала, она не могла сейчас сесть в это старый «Роллс-Ройс» и медленно трястись по дороге, стараясь не рассказать то, что грело ее, пыталось выпрыгнуть наружу. Ей нужно было как следует пробежаться, напрыгаться там, где ее никто не увидит.

– Бабушка, я должна немного задержаться, чтобы все проверить. Вы идите, я вас догоню.

– Что? – Хильда подозрительно сдвинула очки на нос. – Это еще зачем?

– Я всегда проверяю дом перед уходом. Вдруг кто-то забыл выключить газовую плиту?

– Конечно, – подхватила Аньеза и незаметно ей подмигнула. – Это слишком опасно.

– Ну, ладно, ладно, – сварливо прикрикнула Бабушка. – Останься и все проверь.

– Я не опоздаю, Бабушка.

Миссис Стоунбрук махнула рукой и с трудом залезла на высокое сиденье, а Аньеза с переднего места украдкой махнула дочери рукой. Мадаленна послала воздушный поцелуй, и, смотря, как удаляется машина по каменистой аллее, высоко подпрыгнула и дотянулась до веток старого дуба. Теперь ее ждала приятная дорога до города, а отца – домой. Они снова были едины.