Магнолии были свежи

По словам мистера Гилберта, Портсмут замечательный город, и он был счастлив здесь побывать в очередной раз. Также профессор упомянул, что чуть не заблудился в свой последний раз, когда его машина застряла в лесу, но благодаря помощи своего хорошего знакомого, – тут голос Мадаленны сорвался окончательно, и она чуть не смахнула рукой чашку со стола. – Но благодаря помощи своего хорошего знакомого, он смог найти выход из леса и насладился прекрасными пейзажами. Имя своего хорошего знакомого не упоминается.

На данный момент мистер Гилберт крайне заинтересован в старинных фресках собора Святой Агнессы.

– Ты его знаешь, Мэдди?

На этот раз Мадаленна была почти даже рада оклику Бабушки; из-за него она не успела погрузиться в опасные размышления, и, моргнув, посмотрела на Хильду. Та не сводила с нее взгляда, как кобра смотрела на кролика. Но Мадаленна больше не была кроликом.

– Немного, Бабушка. Мне рассказывали о нем в университете.

– Ты не врешь мне, девочка?

– Нет, Бабушка.

– Дай мне газету.

Мадаленна протянула издание Хильде и низко склонилась над тостом. Она не должна была переживать из-за своего поведения; она ждала, когда негодование, насчет того, что ей придется видеть этого человека каждый день, накроет ее, однако ничего не происходило, и она не чувствовала ничего, кроме незнакомой радости и сожаления – она обрела хорошего собеседника и должна была его потерять. Может, ей и правда стоит перевестись на агрономический?

– И что же говорят об этом мистере Гилберте? – вдруг отозвалась Бабушка.

 – Он шотландец?

– Ирландец.

Подобный интерес был необычен. Обычно Хильда не питала особой любви к ученым и профессорам, а к составу из университета Мадаленны и вовсе относилась с плохо скрываемым пренебрежением, а тут, такая искренняя заинтересованность… Прошло уже пять минут, а Хильда ни разу не фыркнула и не обозвала мистера Гилберта «грамотеем». Мадаленна была этому рада; она чувствовала, что не сдержалась бы, если бы Бабушка сказала хоть слово об Эйдине.

Подобное желание заступничества было не менее странным, и рука Мадаленны застыла с чашкой чая. «Только не думай, Мадаленна, только не думай, прошу тебя!» – кричала она про себя, и чай опасно закачался в тонкой чашке, грозясь пролиться на скатерть.

– И что же, он хороший преподаватель?

– Говорят, что да.

– Вот оно как, – протянула Хильда и быстро встала из-за стола.