Приручить Сатану

– Я сейчас немного плохо вижу правым глазом – тем, что почернел, – но завтра уже будет всё в порядке, – сказал Саваоф Теодорович больше себе, чем Еве. – Надо только закапать капли, и тогда всё будет хорошо…

Её рука случайно коснулась его кончиков пальцев, и в этот момент Еву вдруг сильно обожгло, словно она дотронулась до раскалённого металлического чайника. Она медленно втянула носом воздух, но руки не отдернула, чтобы не выглядеть невежливой. Саваоф Теодорович, почувствовав чужое прикосновение, встрепенулся, с интересом посмотрел на кисть девушки и, взяв ту в свою большую руку, перевернул ладонью вверх.

– У Вас довольно длинная линия жизни, – наконец сказал он, отпуская её руку. – И судьбы тоже.

– Вы умеете гадать? – с удивлением спросила Ева, рассматривая свою ладонь, хотя линии совершенно ни о чем ей не говорили.

– Да, есть такое, – протянул Саваоф Теодорович, разминая спину.

– Только в обычного «дурака», – ответила немного растерянно Ева, не совсем понимая, к чему был задан этот вопрос.

– В обычного «дурака», так в обычного «дурака»… – задумчиво протянул Саваоф Теодорович. Он собрал со стола тарелки, поставил их в раковину, затем прошёл к одному из книжных шкафов в гостиной и вынул из ящика толстую колоду карт.

– Будете? – спросил он, перемешивая карты.

– Только не на что-то, – с сомнением в голосе ответила Ева, подозрительно поглядывая на руки Саваофа Теодоровича, которые ловко перетасовывали колоду.

– О, нет-нет, что Вы. Сыграем просто так, – заверил Саваоф Теодорович, раздавая карты.

Сыграли. Ева все три раза проиграла, даже тогда, когда, как ей казалось, победа была на её стороне. Саваоф Теодорович, снисходительно хмыкнув, собрал карты обратно в коробку.

– Не расстраивайтесь, Ева. Не повезёт в картах – повезёт в любви.

Девушка, поблагодарив Саваофа Теодоровича за совместный ужин, начала собираться домой, но на улице в это время началась самая настоящая буря: ветер опрокидывал мусорные баки, цепляя бумажки и пакеты за ветки деревьев, гнул короны чуть ли не напополам и даже снёс с маленькой мороженой будки крышу.

– Вы меня, конечно, извините, Ева, но в такую погоду я Вас на улицу не пущу.