СЮР

СЮР

Софья Бекас

Когда окажетесь там – и если окажетесь, – не спешите тратить своё время.

Софья Бекас

СЮР

Тихо.

Хм, даже как-то странно: обычно тут шумно, хоть подушку вокруг головы повязывай.

Он вышел в коридор. Пусто. Тихо. Безлюдно. Мёртво.

Никого.

Он один.

Белые коридоры сменяют один другой, одинаковые двери по обе стороны открыты через одну, но смысла заходить в комнаты нет, ведь, если зайдёшь, можно уже никогда не выйти.

Было однажды.

Но в одной из них кто-то есть.

Кто это? Впрочем, какая разница? Очередной из редких гостей, которые иногда сюда забредают. Или это он к ним зашёл? Непонятно. Просто их дороги пересеклись в пространстве времени и места.

Он заглянул в комнату. Такая же, как и сотни тысяч других, и в то же время особенная и неповторимая. Маленькая старушка, чем-то похожая на овцу, такая же кудрявая, с длинным лицом и в очках, коротко глянула на него поверх линз, не отрываясь от вязки, и тут же, кажется, потеряла к нему всякий интерес.

Большой мохнатый паук размером с её голову сидел рядом с ней на столе, и из его паутины старушка вязала плед. Пауку, конечно, было скучно просто так сидеть на одном месте, поэтому он читал газету.

– Кто вы? – спросил он. Старушка ещё раз коротко глянула на него поверх очков, будто удивившись, что он вообще к ней обратился, но вязать не перестала.

– А ты сам-то кто такой будешь, милок? – стук длинных железных спиц и редкое шуршание газет слились в одну монотонную колыбельную.

– Я?.. – он удивлённо моргнул, словно спрашивать такое было странно. – Я не знаю…

– Запад жалуется на невозможную жару. На побережье горят леса. Температура в тени достигает сорока градусов, – сказал паук и перевернул страницу. Старушка довольно кивнула.

– Брать что будешь? – спросила старушка.

– Что? – не понял он. Старушка недовольно зыркнула на него.

– Шарфы, пледы, свитера, носки, кардиганы… – спицы застучали чаще.

 – Эксклюзивная ручная работа.

– Из паутины? – хмыкнул он.

– На юго-востоке прошёл тайфун, – сказал паук.

– Невесомая, легче пёрышка, но вместе с тем прочная, как кольчуга, и тёплая, как овечья шерсть, – с гордостью сказала старушка и кивнула пауку. – Так что брать будете?

Он огляделся. Комната представляла из себя шар и напоминала кокон изнутри: пряжа была везде, даже на потолке. Он замялся, осматривая товар.