Враг мой: Сокол для Феникса

Девица с такой расторопностью на соседний столб взобралась, что Любава от удивления едва не свалилась со своего.

Уставились друг на друга, жадно воздух глотая, а затем расхохотались над дуростью обеих.

– И что, не было бурого? – только чуть успокоились девицы, принялась озираться боярышня.

– Неа, – мотнула головой Любава.

– Ну дала, – крякнула девица. – Развела… стало быть.

– Угу, развела, – поддакнула княжна.

– Ладно, – поджала губы боярышня. – Давай спускаться что ли…

– Давай, – улыбнулась Любава, но даже не шелохнулась, ожидая прыти от незнакомки.

Девица глянула вниз, втянула воздух поглубже:

– Не могу, – выдохнула так, будто спрыгнуть собиралась… мыслями сиганула, а бренное тело на месте осталось.

– Во-во, – поддакнула понимающе Любава.

– Эй, красно-девицы, – насмешливо посматривая на Любаву и боярышню, Иванко в окружении нескольких мальчишек спокойно приблизился к столбам, – и долго вы там сидеть будете? Слезайте! – мотнул головой.

Девчонки угрюмо переглянулись и тяжко вздохнули:

– Не можем, – хором получилось, отчего княжна и боярышня вновь уставились друг на друга.

Вот тогда Любава и узнала, насколько богат язык Иванко. До сего момента она свято верила в его удивительное умение говорить не как простые холопы, а воспитанно, заменяя бранные слова более мягкими… Но чего нельзя не отдать – его не портило сие познание, а как он уместно применял каждое… Прям заслушалась – уж очень ярко звучало и красочно.

– Курицы безмозглые, – чертыхнулся напоследок от бессилия.

Любава губы обиженно поджала и гордо подбородок вздёрнула:

– Сам такой! Гусь неощипанный!

– Пф! – хрюкнула боярышня, но так резво, что тотчас взвизгнула, чуть не рухнув со столба.

Иванко ещё что-то желал бросить в ответ, но лишь раздосадованно отмахнулся.

– И чё делать? – нахмурился Добротко, нарушив повисшее молчание.

– За лестницей сбегать? – предположил осторожно Гаврилка.

– Угу, – скривился Афоня. – Покуда дотащишь, ночь наступит…

– Да и как незаметно уволочь? – поддакнул Радька.

– Во-во, – Борила зло метнул взгляд на девиц. – А как прознают, что младшая княжна на столбу сиднем высиживает – огребём – мамка не горюй!

– Так, – почесал затылок Митятич, – сам за каждой полезу, – рассудил задумчиво и тут же девицам: – Руками меня не хватать, не мельтешить и молчать! – грозно и пальцем на каждую. – Первую буду снимать тебя, ткнул на боярышню.