Вне рамок приличия. Друг моего сына

Что ж, кошки и мышки!

Несмело двинулась по длинному коридору ближнего крыла. С искренним непониманием происходящего. Шла по ковровой дорожке, с замиранием сердца, озираясь на закрытые двери и сомневаясь в правильности поступка, пока на очередной меня не словили.

Даже пискнуть не успела, как оказалась в плену крепких, мускулистых рук. В темной комнатке, и уже прижатой к двери с обратной стороны. Света скудно мало – лишь тот, что проникал в комнатку от уличных фонарей, но даже в таком полумраке, различила силуэт парня.

Кривую усмешку, хотя скорее по резкому хмыку, дыханием долетевшим до моей кожи, я для достоверности нарисовала ее на наглом лице. Но когда глаза парня хищно блеснули, я нашла в себе силы возмутиться:

– Да как вы… – остаток бурлящего негодования мычала в рот парня, а это точно был наглец! ОН!!! Чувствовала всеми трепещущими жилками тела. Это яростно билось в голове. Парень с таким пылом хапнул мои губы, что растерялась от борзоты, наглости, бестактности.

Да он совсем ополоумел?!

С ума сошёл!

Псих!

Кретин.

Углубил поцелуй с бархатным рыком и вместо членораздельного горячего мата, выбил из меня ответный стон..

На миг опешила от собственной реакции.

Да я вообще была не я.

Я не из мягкотелых, легко глупеющих от поцелуев нимф.

Я прагматичная, старой закалки тётка.

ДА! Я сама льдина! Неприступная стена.

Очень здравая и уместная мысль. И подоспела вовремя – я тотчас протрезвела и забилась в его руках. Вроде брыкалась, лупила по парню, что было сил, но как-то мне ещё не приходилось сражаться с разгоряченным, сильным молодым мужчиной за МОЁ тело.

Обычно любого по-сягнувшего – останавливала быстро и «до». Потому и дралась невнятно, не понимая, как вести себя в подобной ситуации.

– М-м-м, – яростно брыкалась, но вместо реального сопротивления почему-то обвивала насильника ногой, позволяя его шершавой, крупной и горячей ладони шариться по моей ляжке.

Ещё и прогибалась!

Он урчал нечто неразборчивое, но очень возбуждающе – такое бархатное, интимное, что кровь бурлила, мозг плавился, и трусики намокли от желания.

И в итоге вместо достойного отпора: сильных ударов, дерганий – больше стонала и всхлипывала, шлепала по широким плечам, по настырной голове, всё чаще цепляясь за волосы и дергая за них, словно вымаливая продолжения.

И он таранил меня поцелуями – я плыла, утопала в водовороте непривычно удушливых чувств. Мир вращался, я себя уже не помнила. Да и парень словно озверел.