Лучик для Тёмного

Заплывший глаз нервно задёргался, Ромул икнул… Поднял взгляд и уткнулся в лицо друга, всё ещё не веря увиденному:

– Ринго?

– Нет, бл*, Джоанна, и сейчас я тебе буду делать обрезание!

О, хаос, наконец, друган ожил. Кривая улыбка поползла по счастливой моське демона. Видать, шутки из уст Ринго чем-то отличались от шуток, которые говорил Рин, только в теле Джо.

– Тебе как? – хмыкнул Ромул. – Удобно? – кивнул на розовое белье, и на не соразмерно трусов большой причиндал друга. – Не жмёт? – сошло бы за сочувствие, если бы не так откровенно отливало сарказмом.

– Спереди более мене, есть пути для маневров, а вот в ж… – молчаливая пауза сказанула всё куда ярче и красочней, чем это бы попытался сделать Ринго. Словно подтверждая недовольство, кронпринц скривился и, подцепив пальцем нитку, которая до жути натирала кожу, попытался хоть немного облегчить ощущение. Вот только получилось неказисто, и потому кружево выскользнуло из пальцев и мерзко шлёпнуло по развилке между ягодиц.

– Изврат ты, Рин, – согнулся пополам Ромул, наполняя тесную кабинку низким гоготом. – Демоняка хренов!

– Все! Хватит! Хватит! – не в силах больше терпеть зуд в причинном месте, Ринго махом сорвал с себя розовые нитки, и с облегчением выдохнул, оставшись в чем мать родила: – Фу! Как девчонки это носят? Видимо с такими извращёнными предпочтениями нужно родиться! – размял плечи, похрустел суставами, покрутил головой, подёргал конечностями, проверяя здравость своей формы.

Друзья грохнули в унисон. Да, что ни говори, а жизнь вдалеке от родителей прекрасна и удивительна!

Лейра

Михаил поставил тяжелые чемоданы у одной из дверей в длинном коридоре. Внутри было куда просторней, чем могло показаться, глядя снизу вверх на здание. Хотя на этаже было не больше десятка комнат. Шесть по длинной дуге – внешней, четыре – по внутренней.

– Отдыхай, – сухо и официально распорядился Михаил. – Завтра пойдем смотреть город, – и Архангел скрылся за дверью комнаты напротив.

Лейра шумно выдохнула и открыла свою. Уютный холл, переходящий в огромный зал. Только пока было мрачно и темно. Всё дело портили тяжёлые шторы, не позволяющие свету врываться в комнату.