Избранные. Мистический детектив

На заявление, что в жизни он ничем круче «Лады» не управлял и, скорее всего, водитель – обычный однофамилец, Румянцева озвучила подробную биографию разбившегося Сомова.

Сходилось всё: от родителей, до даты и места рождения, адресов детского сада, школ, которые посещал. Совпал и университет, и год выпуска.

А потом, продрогший на холодном балконе Сомов перестал узнавать Сомова, о котором говорила Аня. Услышав крупную ошибку номер один, он просто промолчал: когда прозвучало, что его первым местом работы после окончания финансового университета стала некая контора «Церберус и Ко».

– Постой-постой. Что значит «холост»? А откуда тогда в моей жизни рыжеволосый гоблин, с которым мы в ипотеку квартиру на двадцать лет взяли?

– Что за гоблин? – не поняла Аня.

– Это я… про жену.

– А ты мастер придумывать милые клички для любимых женщин. Не знала, кстати, что ты женат.

– Хм… в местах, откуда ты информацию черпала, об этом тоже, по ходу, не очень в курсе, – сказал смущённый Вася. – Помедленней, пожалуйста, читай. Это уже не первая ошибка.

Чем дальше раскрывала Аня тайны и жизненные вехи покойного Сомова, тем чаще женатый и при костылях Вася находил несовпадения или откровенное «враньё». Да, он выезжал за рубеж, но в другие страны. Да, он флиртовал с Машей Мальковой, но ни о каком внебрачном сыне не могло быть и речи. Да, он умеет водить, но у него никогда не было в собственности ни «форда», ни «фольксвагена», ни, тем более – новенькой «мазды», купленной два месяца назад.

– И всю эту информацию ты взяла из проверенных источников? Одно дело: одна-две ошибки, но – столько! Что, чёрт возьми, происходит?

Трясти Сомова перестало, рассуждал он более-менее здраво. Только лёгкое головокружение не отпускало.

– Теперь ты веришь, что я – живой человек, а роль призрака тебе подходит не меньше, чем мне? – спросила зеленоглазка.

– Нет, тут что-то другое. К чёрту призраков…

– Тогда что?

– Пока не знаю. Как насчёт тебя? Какие-нибудь идеи?

– Знаешь, мне кажется, если ты раскопаешь биографию покойной наркоманки Анны Румянцевой и зачитаешь по телефону, то я тоже признаю далеко не всё. В конце концов, я – жива, а она – нет.