Дочь морского бога

Да, лорд Нейшвиль сделал бы всё, чтобы виновных наказали, будь я на месте Лили. Он ведь уверен, что я его дочь. Родная кровь. Единственная наследница. А не бастард неизвестного тритона. Выродок.

“Как ты могла, мамочка? – с болью думала я. – Может, тебя тоже взяли силой и ты скрыла это? Или ты сама изменила любимому супругу сразу после свадьбы?”

В то, что папа взял замуж уже беременную женщину, мне не верилось. Он слишком ревностно относился к репутации рода и чистоте крови. У многих знатных семей дар передавался только по прямой линии.

Да, со мной вышла осечка, но десятки поколений рода Нейшвиль до нас с отцом соблюдали традиции свято.

– Декан не позволит Маркусу и Вернарду избежать наказания, – уверенно сказала я. – Он знает правду и будет за неё бороться.

– Можете не сомневаться, леди Нейшвиль, – прозвучал за спиной знакомый голос, а мои соседки по комнате взволнованно пискнули.

– Доброе утро, лорд Этан-Бейли.

– Как вы себя чувствуете, Лили? – декан принёс ей букет цветов и коробочку с эмблемой кондитерской на Длинной улице.

 – Ваш лекарь сказал, что сладкое уместно.

– Б-благодарю, – заикаясь ответила соседка, натягивая одеяло до подбородка. – Я в порядке. Могу вернуться к занятиям сегодня же.

Её голос дрожал, а во взгляде читался вопрос. Лили до сих пор не верила, что её не обвинят в попытке подставить сына лорда. Вдруг декан пришёл сообщить об отстранении от учёбы или того хуже – отчислении?

– Первой пары не было, – спокойно перечислял Роджер, – на вторую вы непременно опоздаете, а третья моя.

Даю вам отгул. Спокойно отдыхайте и завтра можете вернуться на лекции.

Я улыбнулась, мысленно благодаря богов, что наш декан не просто достойный лорд, но и самый понимающий мужчина. Кто ещё на его месте позаботился о том, чтобы Лили пришла в себя? Да даже вступаться за безродную девушку стал бы далеко не каждый.

Потом я заметила, с каким восхищением на мальмийского принца смотрит Дана, и улыбаться перестала. Да, форменный мундир ему безумно шёл, а хитрый прищур делал его похожим на мальчишку, а не декана.

Но в открытую рассматривать Роджера – явный перебор! Он ведь не картина в галерее и не скульптура в музее, чтобы так откровенно любоваться!

– На нас освобождение от занятий не действует, – напомнила я Дане. – Ты ведь не брала с собой учебники и тетради?

– Ой, правда, – соседка и сама была рада сбежать, раз уж подвернулась такая возможность.

Щёки алели румянцем, глаза блестели.