Агентство «Ван Хельсинг»

Мирослава не хотела этого видеть. Закрыла глаза, абстрагировалась – свое тело она чувствовала, как чужое. Ледяные влажные руки цепко ощупывали ее, изредка доктор делал небольшие надрезы или колол иголкой.

– Я посмотрел все, что мне было нужно. Проведу нужные опыты и попытаюсь выяснить причину ее бессмертия. Однако вполне возможно мне понадобится вскрыть ее, – выдал свой вердикт он.

– Она должна быть живой при этом? – равнодушно поинтересовался магистр.

– Безусловно! И желательно в сознании! – горячо воскликнул доктор.

Мирослава сжала кулаки.

– Я подумаю над этим, доктор. Стража! Увести ее!

Стражники взяли ее под руки и потащили назад в камеру. Мирослава брела по коридору, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Бежать! Бежать любой ценой! Лучше уж смерть от меча, чем быть заживо вскрытой!!!».

Принесли ужин. Мирослава привычно подползла к окошку. На пол рука в перчатке поставила ковшик с водой, миску с кашей, а через секунду в миске появилась жареная куриная ножка.

– Поешь, – шепотом сказал охранник, Мирослава узнала его голос: один из тех, кто вел ее обратно в камеру.

– Спасибо, – прошептала она и накинулась на еду.

В свой угол она отползла необыкновенно сытой, во рту все еще стоял восхитительный вкус жареного мяса. Мира облокотилась на стену и вошла в транс. Собрав всю свою волю в кулак, рванула вперед – к источнику энергии. Последние сантиметры потребовали нечеловеческих усилий. Теряя сознание от напряжения и боли, она припала к энергетической реке и судорожно втянула внутрь первую порцию магии.

Магия пламенем объяла тело: запульсировала в руках и ногах горячая кровь, потеплело в груди, фейерверком взорвались тысячи чувств и схлынули, оставив лишь чистый яркий разум. Сладкий и глубокий, как никогда, сон Мирославы прервал звук открывающейся двери камеры. Она настороженно открыла глаза, тело, переполненное силой, напряглось, как сжатая пружина. Сейчас она легко могла подняться и справиться с расслабившейся охраной.

«Сегодня нечетное число месяца, это никак не может быть та грязная свинья», – мимоходом подумалось ей.

В камеру вошло двое стражников, волочащих за собой тело. Бросив пленника на пол, они молча ушли, следом за ними громко лязгнул засов. Мирослава дождалась, когда их шаги стихнут, и подползла к соседу.

На полу, неловко поджав под себя руки, лежал мужчина лет тридцати, заросший и грязный. Мирослава осторожно коснулась пальцами его колючей щеки и негромко позвала.