Надежды леди Коннот

Он мне сказал, – ответила девочка с необычной интонацией, которая повышалась к последнему слову.

Сняв с пальца перстень с печаткой, он положил его на стол между ними.

– Мисс Шерборн, знаком вам этот герб?

Она долго смотрела на печатку.

– Насколько мне известно, у вас есть золотой медальон с таким же гербом. Его прислали вам после того, как вы во младенчестве покинули дом вашего отца – судя по документам, которые мне вручили.

Теперь он заметил на ее лице замешательство, желание сбежать.

– Вы – незаконнорожденная дочь лорда Дугласа, который был моим дядей. Ваша мать недолго была его… любовницей, и плодом связи стали вы. – Фрэнсис не знал, правильно ли поступает, выражаясь без обиняков, но все же решил: если девочка росла в таком доме, который описал ему юрист, вряд ли она отличается чрезмерной стыдливостью. Кроме того, все было написано черным по белому.

– Моя мать недолго со мной возилась.

Девочка положила руку на высокую спинку кресла. Грязные ногти были обкусаны; на среднем пальце виднелась ссадина.

– Что ж, обещаю, что здесь о вас… о тебе… хорошо позаботятся. Я твой двоюродный брат, Анна, и даю тебе честное слово, что никогда тебя не прогоню.

Изумление у нее на лице подсказало: несмотря на свою недолгую жизнь, ей еще никто ничего не обещал, и теперь ей стало страшно.

– Сэр, там, откуда я приехала, честное слово немного значит. Любой может обещать что угодно.

– Знай, Анна, что в моем доме слово кое-что значит. Запомни это.

Когда в комнату вошла миссис Уилсон – по его распоряжению, она на несколько секунд задержалась, – Фрэнсис попросил, чтобы девочку накормили, искупали и уложили спать. Говоря с ней, он заметил, что Анна Шерборн валится с ног от усталости. Если его экономка выглядела удивленной из-за того, какой неожиданный оборот приняли события, она этого не показала.

– Пошли, милочка, мы найдем тебе что-нибудь поесть, у тебя такой вид, словно ты голодаешь, а в нашем доме так не принято.

Когда они ушли, Фрэнсис невольно схватился за горло и подошел к окну. Ему не хватало воздуха. В такие минуты он нуждался в открытом пространстве.

За несколько дней вся его жизнь изменилась до неузнаваемости.