Мандарины, или Ролевые игры для тех, кому за… БДСМ-рассказы

Разница 8 часов, пересадка в Лондоне на три часа, связи еще нет, значит, не успел пройти контроль, мандаринов уже нет.

Иногда мне казалось: все, что я умею, – это ждать. Немного готовить, немного говорить на трех языках, пишу лучше, немного – самую чуточку и иногда – обниматься.

Ждать приходилось по несколько дней вначале, по десять часов потом, но каждый день, по несколько месяцев спустя годы.

Я писала – все лучше – свет мой!

Свет мой, сегодня я освобожусь после 9.

Свет мой, пожалуйста, мне хочется в следующий раз – больно.

Свет мой, любовь моя, я готова.

И мы уезжали, улетали, прилетали обратно. Мы взрослели и старели вместе, пока однажды, где-то в глубине комнаты, где за кроватью за нашими спинами, точнее за моей, я была тогда сверху, не оказалась зеркальная стена и я не разглядела смешную маленькую толстую женщину с (клянусь – увидела!) седеющими волосами.

И все прекратилось.

То есть, улетали-то прежнему. И прилетали тоже.

Вся розово-кружевная (детская) и черная кожаная (взрослая) хрень была выброшена или похоронена на дне комода, я выключала свет, задергивала шторы, закрывала глаза – потому что боялась зареветь и сломаться, и все ему рассказать, я всегда и все ему рассказывала, а он только хорошел со временем как вино, не всякое, а такое – благородное, у него этого благородства было через край, и консервативности тоже, и он благородно и консервативно бы приложился к ручке и сказал что-то лукавое, немного старомодное и очень насмешливое, потемневшей запыленной ничем не выдающейся винной бутылке – то есть мне…

Поэтому я молчала, а он задерживался все дольше, и как-то раз я отправила сообщение утром, начинающееся со слов: привет.

И свет мой пропал тоже.

– —

У меня оставалось примерно два часа до его приезда, таможня, сутолока, вызов такси, пробки, я должна была успеть найти мандарины.

Мороз дал пощечину, забрался под пальто, пошевелил там краем джемпера и утихомирился вроде – я даже не успела сделать несколько обязательных вдох-выдохов чтобы словить свой мазохисткий кайф от холода. Надо было ехать на машине и это было подобно вызову Судьбе и неслабому такому потенциальному удару с ее стороны в случае провала – потому что права только ученические, но делать-то что-то было надо.