Ждала только тебя

Флинн не увидит это платье до тех пор, пока она не пойдет по проходу в небольшой тосканской церквушке у подножия холма, на котором стоит вилла.

– Поэтому он прислал меня.

Тия застыла. Ей был знаком этот голос. С тех пор, как она в последний раз слышала его, прошло восемь лет, но она ничего не забыла. Ничего!

И владелец этого голоса не должен видеть ее в атласном корсете и чулках. Тем более не теперь, поскольку через два дня она выходит замуж за его брата.

Подтянув платье, Тия прижала его к груди и уставилась на вошедшего:

– Я думала, ты не приедешь.

Но вот Зик стоит перед ней… такой… Нет, не стоит лгать самой себе и утверждать, что он отвратительный. Он выглядит… повзрослевшим. В двадцать один год он был зол на весь свет, а сейчас уверен в себе и спокоен.

И великолепен, как всегда. Пропади он пропадом!

Хелена рассмеялась.

– Вы не виделись восемь лет, и это все, что ты можешь сказать? – Она поцеловала его в щеку. – Приятно снова увидеть тебя, Зик.

– Повзрослевшая малышка Хелена! – Зик обнял ее, но взгляд его был прикован к Тии.

В его голосе слышалась насмешливая нотка. Как будто она специально подстроила так, чтобы встретиться с ним в нижнем белье! Его даже в стране не должно быть. Флинн сказал, что Зик не приедет, и ее охватило облегчение. Но вот он здесь и смотрит на нее, и она чувствует себя чуть ли не обнаженной.

Тия крепче прижала платье к груди:

– Я ожидала твоего брата.

– Своего жениха, – кивнул Зик.

– Ты шафер Флинна?!

– А кого еще он мог выбрать?

Зик сказал это небрежно, словно и не отсутствовал восемь лет. Словно никогда не дразнил Флинна за то, что тот не был чистокровным Эштоном, а был усыновлен. Словно не клялся, что никогда не вернется.

– Кого угодно.

Образно говоря, Флинн мог бы пригласить в шаферы русского премьер-министра, и Тия не была бы так сильно удивлена.

– Он выбрал своего брата, – сказала Хелена и одарила сестру своим коронным взглядом: «Ты спятила?» Она довела этот взгляд до совершенства в пятнадцать лет и с тех пор прибегала к нему с устрашающей регулярностью. – Что в этом странного?

Сколько лет было тогда Хелене? Шестнадцать? Она была слишком молода, слишком поглощена собственны ми проблемами, чтобы понять, что происходит. К тому же Тия скрывала все не только от нее.