Поцелуй дракона

Держа украшения, которые принадлежали матери, а до этого бабушке, которую он никогда не знал, Матиас замер. На его лице отразилась смесь: печали и забывающегося страдания. Он вспоминал её: улыбку, волнистые, как у него, волосы; казалось, как бы тяжело ей не было, она никогда не опускала руки и всегда находила силы, чтобы улыбнуться сыну. Душу Матиаса защемило, а к горлу подкатил ком – он, сдерживая порыв, зажмурился и сжал руку с украшениями и платочком в кулак. Сделав протяжный, шумный вдох через нос, он взял себя в руки и выдохнул; не глядя на украшения, свернул платочек и убрал всё внутрь кошеля, а его на ремень.

Поправив накидку, Матиас огляделся и в этот раз увидел свою обувь у двери – кожаные утеплённые ботинки стояли в том месте куда недотягивался свет от свеч.

2

Матиас мялся перед дверью и смотрел на плетёную ручку. Не зная, чего ожидать, кого ожидать, а на задворках сознания надеясь, моля увидеть ту девушку с суровым личиком и пурпурными глазами, – он открыл дверь на себя, словно знал, что она открывается именно так.

Открыв дверь, Матиас сделал шаг – и замер в проёме.

Он ожидал: белый цвет, холод, снег, может ветер или снегопад. Но снаружи росла тёмно-зелёная трава. Возле пещеры она была низкой, примятой, но дальше встречалась и высокая.

– Ага-а, – протянул озадаченный Матиас.

Он вышел наружу, а дверь за спиной захлопнулась с сухим звуком.

Тусклое небо; зимнее, негреющее солнце; увесистые, сероватые облака, а через их редкие просветы проникали лучи.

Впереди, в нескольких метрах от жилища были – низкие кустарники, стройные высокие пихты, которые выглядели приветливыми, а не такими как в Тенистом лесу; и которые формировали небольшой лес, густеющий в глубине, и среди стволов кое-где витал слабый, рассеянный пар, как дымка. Лес тянулся до гор со снежными пиками, которые тянулись в обе стороны.

Само жилище находилось в вытянутом утёсе. Слева от жилища и от Матиаса было голое травяное пространство, перетекающее в редкий лесок с густым, непроходимым подлеском, упирающимся в горы. И где-то там находился плавный подъём на утёс, поросший травой и зеленью. Но именно над жилищем растительности не было, трава была низкая, и из каменистой почвы показывалась труба камина. А далее, ближе к горам был редкий лесок с голыми, влажными участками с рассеянным паром.