Записки об экзорцисте

Антон решился – по-обезьяньи вскочил на спину Тучи и со всей силы большими пальцами принялся давить на его глаза. Туча заорал от боли и злобы, принялся махать ручищами. Сделав два шага назад, он завалился на бок, и рухнув на пол, придавил Антона. Тот давил на глаза еще сильней, пытаясь одновременно выползти из под грузной туши. Дергающийся Туча слегка приподнялся, и Антон смог высвободиться. Вскочил на ноги и ринулся к рычагу, до ручки оставалось пара сантиметров как за ногу схватили. Антон упал на пол. Перед глазами стоял перепуганный Юрик с молотком в руке.

– Дай мне, – прохрипел Антон.

Юрик, бледной статуей наблюдал за дракой. Антон перевернулся на спину и пяткой ударил Тучу в нос. Раздался страшный вопль. Из разбитого носа хлынула кровь. Туча схватился двумя руками за лицо и Антон подпрыгнул с пола. В мгновенье оказался перед рычагом и потянул его вниз. Тело пробила дрожь. В ушах зазвенело, а на глаза опустилась темнота. Звон пульсировал, становясь невыносимо громким, с каждой пульсацией принося боль.

Влажно и пробивал озноб. Открыл глаза и приподнялся. Лежал в гостиной на полу, рядом с баром. За окнами утренняя заря и вечный туман. «Не удалось», – подумал Антон и медленно встал на ноги. Со стороны кухни доносилась пьяная речь Тучи. Антон вспомнил про разбитый нос и ему сделалось неловко за причиненные неудобства и боль. Как он отреагирует на него? Накинется с кулаками? Все же решившись, он вошел в кухню и в ярком свете, из под потолка, предстал перед пьющими водку Юриком и Тучей.

– О! – воскликнул Туча, – не получилось?

– Нет. Все снова.

– Это тебе наказание.

– Наказание?

– По-любому, за то, что ты по-людски не живешь, не уважаешь людей и вообще никого.

– Всех я уважаю.

– А водочку не пьешь. Не порядок это.

Юрик козлиным голосом промямлил:

– Можно еще раз попробовать, я взведу рычаг и напущу заряд помощнее. Парни, решайте кто пойдет.

– Пусть Туча пробует, может ему получится уйти.

– Конечно, теперь я, – Туча улыбнулся, – свалю нахрен отсюда, домой.

Допив бутылку, Юрик ушел в подвал «колдовать» над зарядом, а Антон в задумчивости бродил по дому размышляя о «ступени», на которой он застрял как рыба на рыболовном крючке. «И ни каких движений, только эти сны и комнаты с картиночками. Проклятый старый дом будет держать меня здесь вечность. Как я скучаю по солнцу, по свету солнца и голубому небу». Минуты медленно тянулись.