ЛюБоль

Старики, изнасилованные женщины и девочки, кастрированные и замученные мужчины, младенцы, сгоревшие заживо…

– Здесь был рассадник ереси, рассадник преступлений, воровства, наркоторговли. Я уже молчу про ворованных детей, попрошайничество, всякие сатанинские гадания и обирание несчастных людей. Лебединский освободил это место, зачистил его, превратил в процветающий поселок городского типа, открыл шахты. А вся нечисть…вся нечисть получила деньги и ушла отсюда вместе со своими шатрами.

– Ну значит это не души, а сам дьявол бродит по этому лесу. Ваши молитвы непременно вас защитят, отец Михаил.

Проводник усмехнулся, но эту усмешку никто не увидел, только глаза стали немного уже, и у отца Михаила от глухого смеха цыгана по всему телу встали волоски

– Мы разве не можем идти другой дорогой?

– Неужели вы суеверны? Разве суеверие – это не грех? И священнослужители не призваны спасать мир от нечистой силы?

Дерзкое цыганское отродье.

Хотя, зачем лгать – он попросту боится этого жуткого психа, от которого веет смертью, но также боится и продолжать дорогу один в сопровождении алтарника, совершенно не зная здешних мест и потеряв любую связь с цивилизацией и проводником, который должен был с ними встретиться, но так и не объявился.

– Я не суеверен, а ты много болтаешь, цыган.

Ману резко подался вперед, и отец Михаил тут же дернулся назад, вжимая голову в плечи.

– Кто сопровождает дочь Лебединского?

– Охрана. Самые лучшие люди. Насколько мне известно.

– Ясно.

Ману повернулся к своим людям, натягивая капюшон на лицо.

– Не думаю, что они смогли перебраться через Затоку. Метель была слишком сильной. Подозреваю, что они пошли пешком так же, как и мы, и бросили машины, поэтому их так долго нет.

Глава 3

Десять лет назад

Забор был очень высоким. Кирпичным. Кладка аккуратная, стройная. Кирпичик к кирпичику. Даже по самой кладке видно, каких денег стоила сама работа и великолепный кирпич, выкрашенный в бежевый цвет. Через каждый пролет возвышается колонна со шпилем в виде креста на конце.