КиберЧаръ

Пушкин сглотнул, но тут же поморщился, переступая с ноги на ногу.

– Знаешь, как женщина выбирает мужчину? – спросила она, так и не открыв глаз.

– Чем больше энергии, тем лучше, – зачем-то брякнул он.

– Это свиноматки, у которых не осталось ни одного инстинкта кроме продолжения своего бесполезного рода, так выбирают. А остальные?

Он пожал плечами, а Фея подложила руки под голову. Они больше не закрывали её с боков, из-за чего её длинные ноги казались ещё длиннее.

– Женщина выбирает мужчину по тому, как он на неё смотрит.

Пушкин промычал что-то сквозь зубы и отвернулся. От вида покатых стен пещеры, теряющихся в мягком паре, легче не стало. Да и лавки с высокими тонкими ножками, самообладания не прибавляли.

– Малолетка может принять за любовь и покровительственный взгляд, и любопытный, и презрительный.

Не смотреть на неё было очень трудно. Глаза вновь и вновь скользили по соблазнительным изгибам, задерживаясь на лобке и груди. Но даже в скудно освещенной парной на гладкой коже тут и там проступали глубокие шрамы.

– Когда становишься более опытной, начинаешь искать в его взгляде опору и понимание. Только перепутать всё равно слишком просто. Дура всегда убедит себя, что, когда на неё смотрят как на кусок мяса – это страсть. Что, если в ней видят красивую вещь, то её вознесут на постамент, но её всё равно ждёт только полка с другими призами.

– Пол холодный, разрешите войти? – не сдержался Пушкин.

У Феи едва дёрнулись губы. Будто улыбка успела потухнуть раньше, чем её смогли увидеть.

– В меня?

– Никак нет! – он зачем-то вытянулся по стойке смирно, но тут же опустил расправленные плечи.

– Садись, – разрешила она. – Войне нужны здоровые и крепкие, а больные сами помрут.

Пушкин залез на крайнюю лавку и подтянул ноги к подбородку. Сам себя выругал и сел более вальяжно, постоянно косясь на неё. С другого ракурса шрамы на её коже выделялись ещё чётче. Длинную белую отметину под грудью явно оставило чудовищно мощное проклятье, которое должно было остановить сердце.

Слишком правильный треугольник выше левого бедра наводил на мысли о таранном заклятье, вышибающим дух из целого строя сразу. А кривой белый след под подбородком, сползающий к уху и теряющийся в волосах, говорил об удушающих чарах. По ней можно было изучать арсенал боевой магии. Непонятным оставалось одно – как после всего того, что с ней случилось – она смогла выжить?

Фея приоткрыла один глаз и красивое лицо исказило разочарование.