Легенда

Кто-то открывает входную дверь.

– Алек, ты дома? – голос брата.

Горло неожиданно сводит, и я не могу издать ни звука.

Щелчок выключателя в прихожей. Пока Кирилл обшаривает взглядом полку с обувью, успеваю испытать еще один иррациональный страх – что ему не стоит видеть меня в таком состоянии. Мне стыдно, не хочу, чтобы он думал, что я слабый. Но я устал от всего этого, устал от бесконечной борьбы с тем, что происходит внутри, с собственными мыслями, устал от попыток вернуть контроль.

Это выматывает не только душу, но и тело.

Снова щелчок, свет в этот раз заливает кухню. Я знаю, что он там увидит. Засохший бутерброд на столе. Недопитый кофе. Признаки моего неблагополучия. Он знает, что я всегда убираю за собой – привычка, выработанная годами. И раз уж я ей изменил, значит, стряслось что-то серьезное. Мне бы заговорить, сказать, что все в порядке, но по-прежнему не могу выдавить из себя ни звука. Наоборот, замираю, словно застигнутый врасплох преступник, которого вот-вот разоблачат, затаиваю дыхание, только сердце гулко бухает в груди.

Разумная часть меня, которая все это время бодрствовала и бесстрастно фиксировала все происходящее, даже будучи не в силах на него повлиять, была готова просить помощи; другая же, темная, размытая, заставляла хранить молчание, нашептывая прямо в ухо, что никто не поможет, что все потеряно, и что я никогда не стану таким, как прежде.

А что я сам? Я метался между этими крайностями – от надежды к обреченности, и это отняло последние силы.

Новый щелчок. Невероятно яркий свет заливает комнату, я осторожно приоткрываю глаза и вижу над собой обеспокоенное лицо брата.

– Алек, что с тобой? Как давно ты в таком состоянии?

– Увези меня, – не узнаю свой голос, он какой-то хриплый, словно я долго кричал. Может, так оно и было, в памяти мало что отложилось. Произошедшее скомкалось, отступило, стало казаться нереальным, как наваждение, но от этого не становится легче, наоборот, я испытываю новый приступ страха.

– Вставай, поедем в дом на окраине. Вещи заберешь завтра, – Кирилл протягивает руку, я хватаюсь за нее, как утопающий за спасательный круг, и легко поднимаюсь на ноги. Тело вновь слушается, оно такое же сильное и здоровое, как и раньше. Разве что я ощущаю небольшую слабость, но это, скорее, от голода и обезвоживания.

– Поживешь у нас, пока не вернутся твои соседи.