Сумерки богов

От усталости девушка стала более раздражительной, но даже она замолчала, когда затянувшийся спор между ярлом Хределем и Флоки перерос в драку. Двое Бьорнов разняли отца и сына; Хредель продолжил пить со своими воинами, а Флоки ушел с Эйриком Видаррсоном и его братом Ульфом.

– В чём дело? – спросила Диса. Она сидела с Аудой и Хрутом, наблюдая, как умелый Аск вытатуировал руну кеназ на плече своей дочери Каты, которая займёт законное место среди Дочерей Ворона, чтобы их снова было двадцать четыре.

Ответил ей Хрут. Он сделал большой глоток эля и вытер пену с усов рукавом своей туники.

– Парень хочет уйти и заслужить себе бороду, – сказал он. – И кто посмеет его обвинить? Он уже взрослый, Имир его подери.

Аск остановился, вытер кровь с костяной иглы, которой рисовал на коже дочери, а потом смазал её пастой из чёрной золы, яри и дубового галла.

– Скоро всё это будет неважно, – сказал он, а потом повернулся к дочери. – Не дёргайся. Уже почти готово.

– Почему? – нахмурилась Диса.

– Фимбулвинтер.

– Ну вот, началось, – сказал Хрут, покачивая головой. Ауда улыбнулась.

Фимбулвинтер, как знала Диса, – это бесконечная зима, предвещающая явление Рагнарёка и конец мира.

– Думаешь, это станет Великой зимой?

Аск замер, а потом махнул кончиком испачканной чернилами иглы.

– Смейся сколько хочешь, брат, но весенней оттепели нет уже третий год. Поверьте, грядёт конец! Время огня и крови! Поэты звали это Волчьим веком – братья будут сражаться и убивать, а потом наступит конец света.

Даже Ката искоса глянула на своего отца. Хрут и Ауда переглянулись, и оба пожали плечами.

– Разве это важно? – сказала Ауда. – Норны, эти жуткие сестры, что плетут судьбы людей, измерили и определили наши жизни. Всё хорошее или плохое, что нам предвещали Боги, норны плетут на ткацком станке ещё при нашем рождении.

– К тому же, – добавил Хрут, – она узнает, так ведь?

Диса подняла взгляд и увидела, как на неё уставились четыре пары глаз.

– С чего бы?

– Человек в плаще точно должен предупредить тебя о таком, – ответила Ауда.

Диса нахмурилась.