Бабочкам положено умирать

Можно только надеяться, что она уйдет быстро и не причинит лишних страданий окружающим и тебе в частности. Возможно, я смогу договориться на счет стационара. Если хочешь, мой друг.– они продолжали неподвижно стоять у раскрытого окна.

Александра медленно мотала головой, отвечая на предложение Марка отказом. Ее зеленые глаза наполнились слезами, затем несколько крупных капель сорвались и полились по белой коже. Марк заговорил вновь:

–Но ты на днях обязательно пойдешь к врачу,– он нежно обхватил ее руки своими и аккуратно убрал их со своего лица.

Александра собралась с силами, и еще тише прежнего спросила:

–Марк, а ты жену видел сегодня?– Марк по-прежнему держал ее руки своими.

–Видел конечно, когда она утром со своей старухой отъезжала от дома,– теперь он смотрел на Александру с недоумением,– а что?

–Ничего дорогой Марк, ничего. Просто спросила, я видно разминулась с ней…сегодня,– она нежно опустила голову на грудь Марка, он в ответ так же нежно ее обнял.

–Руки Саша, не забудь про свои руки, тебе-то еще жить да жить. Да и меня ты на кого, если что оставишь, на жену? Я лучше сразу пулю в лоб, – Марк мягко улыбнулся.

–Обязательно дорогой, в самое ближайшее время займусь, обязательно…– слезы по ее щекам полились еще сильнее.

…

Часть 1, Яблочный сад(3).

…

Между тем, до территории знаменитого кладбища наконец добрался мрачный кортеж из двух больших черных машин. Оттуда спокойно и организованно показались сначала водители, они помогли выбраться женщинам, затем один мужчина, придержав самую пожилую из компании даму под руку.

На кладбище, помимо семейства Несмеяновых, не было ни единой живой души. Дождь и свинцовые тучи, омрачившие накануне пейзаж их дома, добрались и до здешних, итак не особо приветливых видов. Все это придавало кладбищу еще более тяжелый и безнадежный облик.

Впереди всех шла старуха Агата. Она, с безумным видом, жестикулируя, нашептывала своей спутнице, Софии Алексеевне, все замеченные ею сегодня по пути божие и не божие знаки и знамения. Каждый раз, когда Агата размыкала свои не по возрасту морщинистые, ссохшиеся губы, все лицо ее расплавлялось в демонических кривляньях, и истощало нечто по истине зловещее.