Бабочкам положено умирать

Но я тебе, кажется, как-то указывал на это, и говорил, насколько меня это раздражает, и просил, нет, требовал, чтобы ты что-то с этим сделала. Как ты вообще работаешь, делами заведуешь? Это же не возможно.

Александра тоже откинулась в кресле и начала спокойно отвечать:

–А что я с этим могу сделать? Ты и сам прекрасно знаешь, что это болезнь, и со временем все будет только хуже. Это не вылечить.

–Я же сказал, к кому обратиться. Кто поможет. Чем дольше тянешь, чем шансов меньше…

–Шансов нет,– в этот момент она ловко схватила кружку и поднесла ее прямо к губам, отхлебнула, и также ловко вернула на место, не пролив ни капли,– с этим можно только…научиться жить, или не смириться и не научиться.

Вот и все.

–Но шанс есть, ты это знаешь,– с таким же важным видом продолжал настаивать Марк.

–Какой? Под нож лечь? Нет уж, ни за что. Ищите с другом других испытателей судьбы, а мне еще сына растить. И приятелю своему передай,– она сделала вид, что вернулась к своим домовым записям.

Марк ухмыльнулся, немного наклонился к Александре и продолжил:

–Ну, во-первых, не «приятелю», а коллеге.

А, во-вторых, я же помочь хочу, чего ты злишься? И, в-третьих, ничего не сделаешь с руками, лишишься работы, дорогая. Лишишься. Так раздражает эта…вихлявость… жутко…

Женщина ничего ему не ответила, и только устремила на Марка взгляд, полный тревоги и замешательства. Мужчина тихо поднялся, аккуратно сложил газету, подошел к Александре и нежно поцеловал ее в висок, развернулся, и хотел уже удалиться, как вдруг его внимание снова привлек мотылек, по-прежнему барахтающийся в паутине.

Марк подошел к окну, и наблюдал, как бездушный толстый паук крадется к насекомому по своим липким снастям, зрелище это заворожило Марка. И он вновь обратился к Александре:

–Ты погляди, природа какова! Они как актеры в театре, разыгрывают для нас с тобой сценку, дорогая!– Марк резко повернулся в сторону Александры, но как только он сделал рывок, то тут же налетел прямо на нее. За то время, пока он наблюдал представление на паутине, женщина бесшумно подкралась к нему сзади.

Она положила свои ладони на его плечи, затем нежно обхватила лицо Марка руками и жалобно, чуть слышно заговорила:

–Марк, мама болеет. Сильно болеет. Я так за нее переживаю, я не знаю, что теперь делать,– она продолжила держать его лицо руками.

Марк с несколько секунд стоял в оцепенении, затем заговорил:

–Мне очень жаль, Саша,– к сожалению, в ее случае уже совершенно ничего нельзя поделать.