Ветувьяр

Рауд подтащил ближайший стул и уселся напротив, жестом подзывая к себе носящегося по залу парня.

– Чего изволите? – Излишне вежливо для такого уровня таверны заговорил он, подобравшись к столу с ловкостью акробата.

Рауд оглядел его с ног до головы – одет не бедняцки, значит, хозяин. А с другой стороны – дюже молод и для трактирщика откровенно худоват.

Капитан махнул камарилам, предоставляя им возможность заказать первыми, а сам тем временем огляделся по сторонам. Откуда-то из-за дальних столов доносился до боли знакомый и при этом пьяный в усмерть голос, и голос этот, что самое удивительное, приближался.

– А я смотрю и думаю, вы ли это!? Не признал издалека, годы уже не те! – Радостно проорали Рауду прямо в ухо.

Чем-чем, а терпением капитан никогда не славился, так что непрошенный собеседник явно решил испытать судьбу. Развернувшись прямо на стуле, Рауд одним молниеносным движением схватил пухлого недомерка за грудки, вскочил на ноги и хорошенько тряхнул эту пьянь, приводя ее в чувство.

– Ты совсем страх потерял, урод!? Тебя где носило!?

Свинячьи глазки в ужасе уставились на него, ручонки цеплялись ему за запястья, пытаясь ослабить капитанскую хватку.

– Капитан, так ведь… – Кряхтел Гуссон, тщетно пытаясь вырваться. Перегаром от него несло так, что хотелось лезть на стену.

– Мы отходим через час, ублюдок! – Тряхнув гада в последний раз, Рауд разжал пальцы, выпуская из рук провонявшую потом рубашку.

Ну не знал он, что пьяный мерзавец в этот момент и не думал стоять на ногах!

Пухлая задница затерявшегося на несколько дней в Эхоре кока с “Черной змеи” приземлилась в аккурат на стол к каким-то суровым громилам, с артиллерийской точностью уничтожив несколько тарелок с недешевой на вид жрачкой и сметя на пол парочку кружек пенного пойла.

В том, что мириться с этим господа громилы не станут, Рауд почти не сомневался – досадой кольнуло его только то, что спокойно пожрать ему не удастся, а кок, мало того, что пьян вусмерть, так еще и вряд ли после подобной выходки останется цел и невредим…

Голодать страшно не хотелось, поэтому капитан сделал первое, что пришло в голову – схватил с чьей-то тарелки кусок мяса, откусил столько, сколько смог и отбросил в сторону.

Как раз в этот момент раздался первый вопль – кока Гуссона ловким движением опрокинули со стола вместе с оставшейся посудой, кто-то проорал пару слов на хидьясе, и началось то, в чем участвовать перед самым отплытием не хотелось, но приходилось.