Стеклянный лес

Со временем я уставала от игры и переставала изображать сову, но к тому времени уже никто не знал дороги назад. Один неизбежно начинал плакать, другой говорил, что плачут только малыши. Затем они начинали спорить, кого можно считать малышом, а кого – нет. А потом кто-то замечал, что тот, кто не боится, попросту глупец. Дети долго ходили кругами, пока за деревьями не начинали мелькать фонари, освещающие Стоун-Ридж-роуд. Тогда раздавались дружные возгласы облегчения. Они радовались и шлепали себя по голым рукам и ногам, убивая москитов.

Матери начинали звать их домой, и вскоре наступала тишина. Именно тогда я могла наконец выйти из леса, – закончила Руби.

Шепард посмотрел на нее.

– Представляю эту картину. Ты отличный рассказчик, Руби.

Она его поблагодарила, а потом напомнила, что ей нужно вернуться домой и ждать звонка от дяди.

Оказавшись на узкой тропинке, они расцепили руки, однако Шепард продолжал идти следом за Руби, и она ощущала на своей шее его теплое дыхание.

– Я проделывала подобное примерно раз в неделю на протяжении всего лета.

Интересно, что рассказали бы об этом остальные? Помнят ли они старую сову, увлекавшую их в лес летом пятьдесят третьего года? Помнят ли, что так и не смогли ее отыскать, несмотря на многочисленные попытки?

– Тысяча девятьсот пятьдесят третий год, – тихо повторил Шепард. – Так давно.

Руби повернулась к нему.

– Думаете, я поступала неправильно, обманывая тех детей?

Шепард задумчиво склонил голову.

– Пожалуй. Но ты, Руби, не виновата в том, что оказалась умнее и смелее остальных.

– Верно, – согласилась она. – Это не моя вина.

Руби никогда не просила сделать ее такой, какой стала.

Глава 6

Энджи

Пол последовал за мной в дом и набрал номер брата. Когда на другом конце провода послышались гудки, он взглянул на меня.

– Энджел… если не возражаешь, я хотел бы остаться один.

Я почувствовала, как губы поджались помимо моей воли. Он собирался сказать Руби нечто такое, чего не мог произнести при жене?

Пол не заметил моего недовольства.

Сгорбившись над столом и крепко сжимая в руке трубку, он шептал слова успокоения.

Я вышла из комнаты и притаилась в тени, стараясь расслышать, что именно говорит Пол племяннице, но до моего слуха доносилось лишь тихое «да, дорогая» и «не волнуйся, Руби».

Когда он повесил трубку, я вернулась в комнату.

– Что она сказала?

– То же самое, что и тебе. – Пол потянулся за лежавшей на полке возле стола телефонной книгой.