Кинжал-колибри

Какое-то смутное ощущение беспокойства о семье, о родителях вспыхнуло в голове, но чувство это было каким-то неопределенным и оставило после себя только вопросы.

Она прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на обрывках воспоминаний.

– Мне кажется, что я тоже кого-то потеряла.

Уолтер ахнул:

– В самом деле? Кого? Вы можете вспомнить что-нибудь? Хоть что-нибудь?

Бет вздохнула.

– Только то, что происходило в этой комнате.

– Даже не помните ваш любимый цвет?

– Синий, – быстро ответила Бет.

– А какая любимая сладость?

Бет улыбнулась:

– Сливовый пудинг.

Уолтер расспрашивал Бет обо всем: о домашних животных и поэтах, о странах и композиторах. Всякий раз, когда она затруднялась ответить, Уолтер просто задавал ей другой вопрос, и так до тех пор, пока ответ не находился. Это стало увлекательной игрой, которая подняла им обоим настроение. Когда пришла Кэролайн, чтобы сменить его, Уолтер покинул комнату несколько неохотно, хотя все же расстроился он не так сильно.

* * *

Летели дни, Бет медленно шла на поправку. Ее синяки зажили, а аппетит улучшился. Теперь только глубокий порез на скуле напоминал об ужасном происшествии. Но вот воспоминания продолжали ускользать от нее, и ни одна ночь не обошлась без мучительного кошмара.

Он был всегда одинаковым: комната, наполненная тенями, колышущиеся движения перед глазами и парализующий страх, проникающий в самую душу. Страх, который просто невыносимо терпеть.

* * *

Удар сокрушительной силы швырнул ее на пол – она упала рядом с большим ящиком, на котором ей было приказано сидеть.

Его острый деревянный угол впился прямо в корсет, и дышать стало невозможно. Борясь за каждый глоток воздуха, она пыталась приподняться на руках, грубая древесина ящика врезалась в мягкие ладони. Дверь захлопнулась, прежде чем девушка смогла выпрямиться. Комната погрузилась в абсолютную темноту.

Она сидела в сырой тишине. В помещении пахло грязью и гнилью. Вдруг она ощутила нежное прикосновение птичьего пера к своей щеке и услышала шум быстрых крыльев.

Тошнота подкатила к горлу.

Не осознавая, что пошевелилась, она обнаружила, что лежит на полу, вжавшись в угол, с дрожащими руками. Теперь она не чувствовала мягкого, но угрожающего прикосновения, не слышала трепета крыльев – только свое прерывистое дыхание. Она опустила безжизненные руки в опилки рядом с собой и молилась о забвении.

Но ее молитвы не были услышаны.