Кинжал-колибри

Парень от всей души негодовал, складывая предметы одежды обратно в недра сундука. Наконец он захлопнул его, звякнув застежкой.

Снова шорох: очевидно, Уолтер подвинул сундук к стене.

– Да уж, очень удобно сидеть на табурете. Но вы не беспокойтесь обо мне. Просто дайте мне знать, если вам что-то понадобится или если вдруг вам чего-то захочется. О, конечно, я буду здесь, ждать ваших приказаний. Совсем не переживайте о моем комфорте. О, нет-нет, я подожду прямо здесь, как мне приказали.

Его неразборчивое бормотание гулко отражалось от стен коридора.

Это было больше похоже на стон разочарования, сопровождаемый мантрой: «Скука, скука, скука».

У Бет была своя мантра: «Уходи. Уходи. Уходи!» Но Уолтер был слишком занят собственным страданием, чтобы услышать ее.

Позже в этот же день Сэм забрал сундук. Ему был отдан приказ оставить его в почтовом отделении в Эксетере и узнать, не интересовался ли кто-то невостребованным багажом, хотя вряд ли такое произошло бы. Таким образом, Уолтеру, лишенному своего удобного места для сидения, не оставалось ничего другого, как снова войти в комнату больной и попытаться составить компанию бедной раненой девушке, которая почти все время молчала.

Повариха, знающая толк в жизни, приготовила настоящее праздничное застолье для двоих: тут были блюда и для осторожно глотающей пищу молодой девушки, и для хищного, растущего четырнадцатилетнего организма. Уолтер снова расположился на тростниковом кресле, пытаясь отвлечь Бет от ее тревожных мыслей и попутно поглаживая свой сытый живот.

– Я знаю, каково это – пострадать в результате несчастного случая на дороге, – сказал Уолтер. – Мой отец погиб год назад.

Бет продолжала безучастно лежать на подушках и смотреть куда-то в направлении окна.

Уолтер неопределенно пожал плечами и вернулся к своим воспоминаниям.

– И Кэролайн, и Джеймс – они просто стали жить дальше. Вы можете себе представить? Вся моя жизнь рухнула, а они полагали, что я вот так просто вернусь в Итон. Ну, по крайней мере, так хотел Джеймс… Он ожидал, что я так сделаю.

Я уговорил маму разрешить мне заниматься вместе с Генри. Мама уехала погостить к родственникам, она не хотела здесь больше находиться. Кэролайн ходила мрачнее тучи – и так в течение нескольких месяцев. А Джеймс, ну, он перестал ездить верхом и стрелять. Раньше он просыпался рано. теперь все по-другому. – Уолтер глубоко вздохнул. – Это все очень тяжело.

Бет покачала головой, удивляясь сентиментальности Уолтера.