Продавец проклятых книг

Их делили на части богослужения – утренние, дневные и вечерние. Нужно только подождать, и он привыкнет к новым условиям.

На самом же деле мальчик еще не успокоился после утренних событий. Ему понадобится немало времени – несколько дней, чтобы прогнать свои кошмары, где грозный силуэт человека в черном бежит на него. Но он не осмелился заговорить об этом с Игнасио, уверенный, что торговец не станет терпеть его жалобы и без колебаний сейчас же отошлет обратно в монастырь.

Мальчик кашлянул. Грудь у него все еще болела после утреннего удара, и от этого было трудно дышать.

Уберто прижал руки к груди и попытался уснуть, уверяя себя, что завтра ему будет лучше.

Перед тем как закрыть глаза, он взглянул на своих товарищей. Гийом спал. Сон его был глубоким, но иногда француз ворочался на постели: должно быть, его тревожили неприятные сновидения. Игнасио лежал неподвижно, свернувшись клубком на боку. Может быть, он тоже не спал.

Ожидая, пока придет сон, Уберто снова стал думать о том месте, где закончится их путешествие, – об аббатстве Святого Михаила у Плотины. Этот бенедиктинский монастырь стоит на вершине горы Пирикьяно на расстоянии одного дня ходьбы до Турина. Хотя он и похож на крепость, в нем останавливаются паломники, идущие во Францию. В монастыре живут более двухсот монахов разных национальностей.

Больше мальчик ничего не знал об этом монастыре. Его больше интересовало содержание книги.

– Это святая книга? – спросил он у Игнасио несколько часов назад.

– Нет.

– Тогда о чем в ней написано? – настаивал мальчик.

Глаза Игнасио грозно сузились, превратившись в две зеленые щели.

– О вещах, которые ты не смог бы понять, – сказал он.

Уберто был разочарован этим ответом, но похоже, торговец твердо решил ничего не говорить.

Венецианская ночь тянулась для Уберто медленно. Но еще медленнее она была для графа Энрико Скало.

Глава 22

Граф Скало проснулся внезапно. Он охотно поспал бы еще, если бы не мешало неприятное жжение в желудке, которое его очень злило. Должно быть, выпил прокисшего вина, перед тем как уснуть. Ум словно отяжелел, думать и вспоминать было трудно и утомительно.