Продавец проклятых книг

Пройдя мимо запертых дверей, из-за которых доносились шепоты, вскрики и стоны наслаждения, они вошли в полутемную комнату, обрызганную опьяняющими жидкостями.

Граф уселся на край кровати. Постельное белье, разумеется, не было смято, как случалось в маленьких окраинных публичных домах, и ароматным, как должно быть в доме свиданий для состоятельных клиентов. Сам он, например, черта с два лег бы туда, где только что совокуплялся какой-нибудь мужик!

Альтилия сняла с плеча обезьянку и затанцевала перед графом.

Зверек взобрался на высокий трехногий табурет и тихо свернулся в клубок.

В конце танца проститутка взялась руками за низ платья и медленно подняла подол, открывая сначала икры, потом бедра и живот. Оставшись совершенно голой, она подошла к графу и села ему на колени. Его ладони начали скользить по ее грудям, потом по бокам. Альтилия, раба и госпожа одновременно, подала ему чашу с вином.

– Выпейте это, синьор. Выпейте, чтобы ваше наслаждение было еще сильней.

Граф взял у нее чашу, поднес к губам и выпил вино все до капли и бросил чашу на пол рядом с кроватью.

Потом лег в постель, не обратив никакого внимания на горьковатый привкус, оставшийся во рту после напитка. Альтилия наклонилась над ним и принялась стягивать с него штаны. Ее взгляд был полон обещания, и граф полузакрыл глаза, предвкушая то, что будет дальше. Но в этот момент его возбуждение вдруг угасло, тело расслабилось, обмякло и потеряло чувствительность. В языке началось странное покалывание, ум стал терять ясность.

Растерянный и испуганный этими странными ощущениями, граф взглянул на проститутку, пытаясь прочесть объяснение на ее лице.

– Альтилия… Что со мной происходит? Чем ты меня напоила?

Но Альтилия ничего не ответила на его вопросы. Она сидела на нем верхом и молчала, только ее черные глаза смотрели на него звериным, коварным взглядом. Граф мог только глядеть на нее в ответ. Глаза сужались. Наконец всё растворилось в темноте, и граф потерял сознание.

В это время мертвое тело Джиджина плавало в воде рядом с графской гондолой далеко от борделя.

Глава 21

Уберто лежал, вытянувшись, на своей кровати в комнате одной из венецианских гостиниц. Этой ночью он ни на миг не смог сомкнуть глаз. Мальчик уверял, будто дело в том, что предыдущие дни, плывя на корабле, он много времени провел в полусне. «Обычное дело», – успокоил его Игнасио и объяснил, что Уберто всю жизнь проводил свои дни согласно распорядку монашеской жизни.