Проклятые не умирают

Никаких оправданий для кражи нет и быть не может. Уяснил?

Оборванец несколько раз кивнул на сколько это позволяли сделать кандалы.

– Чем больна твоя матушка, Васик?

– Белый паралич, ваше величество. Полгода уж как борется. Я не хотел красть. Просто. Просто матушку жалко у нее ведь никого кроме меня не осталось, а брат мой на войне погиб.

– В деревне есть лекарь? – спросил Мирад обращаясь уже к старосте.

– Есть травник, но он не смог ничем помочь старухе. Говорит, мол, не лечится этот самый белый паралич…

Недуг был известен тем, что полностью лишал больного возможности двигаться, сковывая все группы мышц и не позволяя прожевывать твердую пищу.

Магистры медицины многие годы пытались найти панацею от белого паралича, но пока попытки не увенчались большим успехом. Им даже не удалось выяснить причину появления этого недуга.

– Лекарь нужен парню, остолоп! – вдруг взорвался король. – У него рана гноится!

Если бы фразой «остолоп» можно было врезать человеку по голове, то староста уже валялся бы в грязи без сознания. Гарваль съежился, словно пытался спрятать голову в плечи как черепаха и уже не рискнул что-либо ответить.

– Где служил твой брат, сынок?

– В коннице, ваше величество, он с детства лошадьми увлекался. Сказали, что его проткнули пикой, когда они гнали мятежников на другой берег Инты.

Васику стоило большого усилия удерживать побитую голову, и он снова уронил взгляд на свои сапоги. За время своего наказания парень успел несколько раз обмочится и от него разило за несколько метров. Хотя ему, вероятно, было это безразлично.

– Васика освободить, – произнес Мирад уже привычным басом. – Мой лекарь его осмотрит и заштопает если необходимо. А матушке собрать еды и обеспечить уход.

– Это, найдутся, ваше величество. Еще что-нибудь? – спросил староста, поняв, что самое время подхалимствовать.

– Поговори с квартирмейстером, он скажет какие запасы пополнить до завтрашнего утра. Мы двинемся с рассветом.

Раскинув широкие плечи и придерживая меч левой рукой, Мирад направился в сторону белой кареты, где находились его супруга королева Кассандра и дочь – принцесса Хельма.