В объятиях Зверя

Девушка облизала пересохшие губы. Дышать стало тяжело, и чем чаще она вздыхала, тем сильнее её грудь под тонкой тканью касалась его обнаженной кожи.

Корсет она расстегнула еще когда вынырнула после прыжка с утеса. Он сдавливал тело и мешал плыть. Так что теперь юная нимфа оказалась лишь в одной облепившей грудь тунике и тонких брюках.

Внезапно взгляд Фьералина странно помрачнел. Он не опускал глаза, не рассматривал ее лицо, напряженно глядя только в разноцветные радужки девушки. Но его руки вдруг осторожно скользнули за женскую спину, провели по мокрой ткани, которая совсем не скрывала изгибов женского тела.

Марисса выдохнула, жадно скользя взглядом по сильной линии мужских губ, по широкой мускулистой шее, где слиплись волнами черно-белые волосы. Её кровь мгновенно закипела требуя чего-то такого, о чем прежде молодая принцесса никогда и не задумывалась. Но теперь ей хотелось касаться его, гладить, притянуть ближе, заставив собственное тело слиться с мужским жаром.

– Я хотел сказать… – начал говорить он, продолжая сжигать девушку взглядом, но закончить фразу не смог. Голос оборвался, став хриплым, глухим.

Пальцы на талии на миг вздрогнули, вызвав в Мариссе новую волну жара. Все выглядело так, словно он желал бы дотронуться сильнее, прижать ее к себе, но не может.

У девушки закружилась голова.

И в следующий миг горячие руки под водой отпустили ее, а Фьералин отошел на шаг назад.

– Я хотел сказать, что, на мой взгляд, следовало все же выбрать потерю памяти.

А затем он развернулся и спокойно пошел к берегу. На этот раз его голос звучал вполне твердо и также уверенно, как и прежде. Вот только Марисса никак не могла отдышаться и перестать краснеть. У нее на щеках горело такое пламя, что с каждой секундой становилось только стыднее за то, что она только что чуть не потеряла самообладание.

Но, стоило девушке вникнуть в смысл сказанного, легкое раздражение вернуло все на свои места.

– Хорошо, что я не спрашивала твоего мнения… – фыркнула она, злясь скорее на себя, чем на него.

Вздорный характер тигра был ей вполне знаком, и ничего нового за последние полчаса она о нем не узнала. Вот только годы разлуки заставили воспоминания поблекнуть, и теперь приходилось привыкать к эринию заново.