В объятиях Зверя

Но их дочь, маленькая Марисса, которую он помнил крохотной малышкой с наивным светящимся взглядом, он любил не только из-за родителей. Он любил ее за детскую доброту, за ее звонкий смех, за трогательную дружбу, которой девочка охотно делилась с ним. С эринием – проклятым злобным духом из мира под названием Эреб.

Но, конечно, он никогда не воспринимал привязанность ребенка всерьез. И в тот день, когда он покинул эти земли на целых четырнадцать с лишним лет, ему и в голову не могло прийти, что малышка будет помнить о нем так долго.

Утренний ветерок растрепал волосы Фьералина, которые сейчас более походили на гриву. Он закрыл глаза, чувствуя направления, ощущая восток и закат. Видя, словно на карте, расположение гор Тензена, Пангирию, стелющуюся прямо у ног, Сапфировое море в нескольких лигах на запад. Мелькали перед мысленным зрением тысячи дорог, по которым он мог пойти. Они ветвились, как змеи, расчерчивая поля и долины, упираясь в реки и исчезая в лесах. Видел он и отвратительные разломы, разъедающие землю, как трещины или раны, сочащиеся отравленной зеленью, словно кровью.

А потом, не размыкая глаз, Фьералин поднес к лицу маленький золотой браслет со старой, местами потертой подвеской.

И тут же волна яркого аромата проникла в его чувствительные легкие. В нем было так много оттенков, так много нюансов и совершенно невероятных вкусовых мелодий, что на миг у эриния закружилась голова.

Сперва он почувствовал старый, давно знакомый ему запах маленькой малышки.

Однако, почти сразу его перебили более взрослые оттенки. Сирень и слива, дикий виноград и березовое вино. Сладковато-терпкий, пьянящий аромат совершенно не походил на запах ребенка. Это был след женщины. И Фьералин с досадой отметил, что вдохнул его слишком глубоко. Теперь все его тело реагировало на него, как оголенный нерв на прикосновение.

Хорошо, что инстинкты эриния давно были подчинены его разумом. Фьералин встряхнул головой, отгоняя наваждение, и двинулся вперед. В его голове уже змеился призрачной тропинкой путь, которым шла Марисса Дайше. Осталось только пройти по нему и вернуть беглянку домой. А еще почаще напоминать себе, что Марисса – лишь маленькая дочь его старых друзей.