Боги нефрита и тени

Сын аптекаря и нотариус, он же владелец галантерейной лавки. В доме аптекаря в определенные дни недели играли в карты и домино, но Мартин умирал там со скуки. Выбора у него не было. Кассиопея умела играть в шахматы и шашки, но она играла лучше Мартина, а он терпеть не мог проигрывать.

Заглянув в бар, он пошел к аптекарю. Сидел за столом и выкладывал костяшки. Занятие монотонное, но его утешали знакомые лица. В отличие от Кассиопеи, он никогда не стремился к новому.

Когда Мартин вернулся домой, он увидел, как Кассиопея идет через внутренний дворик, несомненно, направляясь к себе.

Он выпил рома и находился в благодушном настроении.

– Кассиопея, – позвал он.

Кузина подняла голову. Смотрела на него не с вопросом в глазах, как это сделали бы другие, а просто уставилась на него.

В детстве Мартин боялся монстра, живущего под кроватью, и натягивал одеяло до подбородка, чтобы защититься. И что-то ему подсказывало, что кузина в своем детстве не боялась ничего, впрочем, как и теперь. Он считал это неестественным для девушки.

– Кассиопея, хочешь, я поговорю с дедом, чтобы он позволил тебе завтра поехать с нами? – неожиданно для себя выпалил он.

– Мне ничего от тебя не нужно, – прищурилась Кассиопея.

Мартин возмутился. Сколько можно разговаривать этим наглым тоном? Как он мог быть добр к ней?

– Ну хорошо, – усмехнулся он, как ему показалось, саркастически. – Надеюсь, ты сполна насладишься работой.

Он отправился спать без каких-либо сожалений. Если гордячке хочется изображать мученицу, когда все члены семьи отправятся немного развеяться, – да будет так.

Глава 4

Он звался Т’хо, прежде чем испанцы наткнулись на этот город. Когда-то он был славный, а потом стал разрушаться, как разрушается все земное. Теперь его звали Мерида, и он пережил второе рождение. Огромные плантации сизаля[8 - Обработанное волокно американской агавы.] сделали землевладельцев богатыми, и здесь выросли дома, подчеркивающие состояние хозяев. В городе проложили дороги и мостовые, сделали освещение.

Граждане из высшего сословия считали Мериду такой же красивой, как и Париж, и ставили Пасео-де-Монтехо[9 - Проспект в Мериде.] на ступеньку ниже Елисейских полей. Но так как Европа слыла колыбелью изысканности, в Мериде продавали одежду по французской моде и британские ботинки. Девицы из благородных семейств и их мамаши вставляли в свою речь словечки вроде charmant, чтобы продемонстрировать успехи, достигнутые в обучении.