В объятиях Тени

А в следующий миг мощная тигриная лапа с крупными, по-настоящему человеческими мышцами легко дала девушке подзатыльник.

Эрисса споткнулась от неожиданности. Слова песни оборвались, и в тот же миг путы растения ослабли. Я мгновенно освободилась от коварных побегов, вскочив на ноги.

– Что это было? – воскликнула она, гневно оглядываясь и словно не видя белой фигуры зверя совсем рядом с собой. А Фьер, довольно улыбаясь ей в лицо, высунул язык.

– Она… – тихо проговорила я, и обсидиановый эриний тут же закончил за меня:

– Не видит и не слышит.

– Что ты там бурчишь? – фыркнула девица, складывая руки на груди и гневно моргая длинными ресничками.

– Милый ты мой пучеглазый долгопят, – проговорила я, совершенно приходя в себя и приближаясь к девушке. Наконец-то можно было почесаться! – Неужели у вас в гареме так легко втихаря придушить любую рабыню?

– Как ты меня назвала? – с ужасом переспросила Эрисса, игнорируя вопрос.

– Да-да, пучеглазый долгопят – это про тебя, – кивнула я. – Зверек такой есть.

На смуглом лице наложницы начала проступать яркая краска гнева. Фьер запрокинул голову и громко захохотал. Совсем по-человечески.

– Если бы ты меня придушила, неужели твой господин тебя не наказал бы? – продолжила я. – И что будет, когда я ему расскажу об этом?

Девушка фыркнула.

– Я не собиралась тебя убивать. И ты жива. Лайет не станет меня ругать. Я – его любимица.

Неприятно. Это было очень неприятно слышать.

– А что будет, если я стану его любимицей? – приподняла бровь я, безошибочно угадывая, что сильнее всего выведет ее из колеи.

– Этого никогда не произойдет! – взвизгнула она, но страх на безупречном лице все же промелькнул.

– А Леран сказал мне, что ты в последнее время ему наскучила, – протянула я задумчиво.

– Нет! Ты все врешь! – раздалось нервное. – Ты вообще еще не скоро встретишься с господином. Уж я это обеспечу!

Теперь уже фыркнула я.

– А мой наряд тебе ни о чем не говорит?

Девушка бросила испуганный взгляд на мои белые одежды и ахнула. Мне показалось, что у нее вот-вот пар пойдет из ушей, а глаза нальются кровью.

Она сжала кулаки, зло выдохнула и молча вышла из оранжереи.

– Не дева – огонь! – сквозь улыбку проговорил Фьер, стуча мягким хвостом по полу. – Из нее могла бы получиться отличная эриния.

– А человек вышел гаденький, – ответила я, подходя ближе к своему знакомому.